Лолита\Жанна Д`Арк в прочтении Йехезкеля Лазарова

 

 

На данном изображении может находиться: один или несколько человек и люди сидят

*

*

*

Йехезкель Лазаров поставил в малом зале «Ангар» театра Гешер «Лолита\Жанна Д`Арк».  Самое необычное театральное впечатление последнего времени.

Во-первых, полной неожиданностью было построение сценического пространства – не потому, что никогда не сидела на “сцене”, ничем не отделенная от артистов, просто никто не предупредил (шучу). Согласитесь, когда нет рампы, отделяющей “выдуманное” от реального – восприятие, ощущения совершенно иные. Во-вторых, в первом отделении не было Лолиты, а во втором – Жанны. Вместо отроковицы звучал ее голос ( в потрясающем исполнении Алоны Цимберг. Запомните это имя), только голос: капризный, избалованный, бесящий подростковыми подвывертами, голос 12-летней испуганной девочки, пытающейся отгородиться от мрака “ужасной правды”, о которой ее так и не успела предупредить мать и которая случилась наяву.  И оттого, что нет великовозрастной актрисы, играющей такую девочку, а есть лишь неподдельно детский голос, голая, ничем не прикрытая “ужасная правда” вылезает наружу во всей своей отвратительности.

Никогда раньше, ни при прочтении (давным-дано) книги, ни при просмотре фильма 1997 года, где невероятный, тонкий, нервный  Джереми Айронс сделал из своего Гумберта Гумберта рефлексирующего интеллектуала, но никак не психопата и мерзкого педофила (невнятность актрис в роли Лолиты ясна априори). Постановка Лазарова совершенно неожиданным приемом вскрыла всю мерзость персонажа. Как уже было сказано, на сцене только Гумберт  Гумберт (Исраэль (Саша) Демидов) и Клэр Куилти (Дорон Тавори).

 

Да, еще автомобиль – невероятный красоты пятиметровый монстр, гордость американского автопрома середины прошлого века. И еще – зрители. Да, зрители тоже вовлечены: то Гумберт пытается продемонстрировать на моей хорошенькой соседке способ вытаскивания соринки из глаза ( я в ужасе отодвинулась в тень – настолько это было реалистично. А представляете, каково было 12-летней Лолите), то во время воображаемого сеанса в придорожном автокинотеатре раздают вполне настоящие чупа-чупсы, то вдруг с кресла поднимают респектабельного пожилого господина и усаживают в авто, и он какое-то время изображает Куилти.  

Иными словами, чем больше я думаю об этой постановке, тем больше она завораживает. У меня лично (подчеркнуто) лишь одна нестыковка – исполнитель главного героя. Ну не клеится у меня Исраэль (Саша) Демидов (при всем моем глубоком к нему уважении) с Гумберт Гумбертом.  На мой взгляд эта роль, как влитая, села бы на самого Лазарова.

В антракте всех зрителей просят покинуть зал ( к слову – места ненумерованные, как вы помните, зрительские стулья и сценическая площадка находятся на одном уровне), а когда мы возвращаемся, то открывается и другая тайна: кто же такая Кики, о которой мы гадали, читая в программке имена исполнителей. Оказалось, что это не новая восходящая звезда Гешера, а… робот. (скорее роботица).

На данном изображении может находиться: один или несколько человек и люди сидят

Да, в роли Жанны Д`Арк блистала робот в юбке (натурально, из специального пластика). И это тоже было абсолютно правильное сценическое решение, единственно правильный выбор, убравший ненужный пафос,  всегда плотным туманом окутывавший эту роль, мешая понять, в чем же правда.

А правда в том, что Жанну сожгли за то, что власть предержащие от церкви увидели в этом абсолютно чистом непорочном зеркале всю глубину своего неверия. Неверия в Бога, которому они служат. Кому же приятно такие кривые рожи видеть? Вера Жанны абсолютна: Господь ( от слова господин) послал ее, простую деревенщину,  к королю, велел собрать войско (женщине!), бестрепетно идти как на победу, так и на поражение, носить мужское платье и даже падать с высоты, лишь слегка поцарапав коленку, а не разбившись насмерть. Вера и верность. Послушный вассал всегда верен сюзерену, не так ли? 
“И это все велел тебе Голос?” – спрашивает поначалу только недоумевающий Инквизитор (Дорон Тавори) . “Да!” – твердо отвечает допрашиваемая. “И этот голос – Господь?!” “Да!” – твердо отвечает допрашиваемая. “И как же он выглядит?” – пытается иронизировать инквизитор? “Он – Господь. Он никак не выглядит. Он – Голос” – спокойно отвечает допрашиваемая.

На данном изображении может находиться: 1 человек

Ужас Инквизитора нетрудно понять: эта деревенская девка, не умеющая читать – Верит, а он – многомудрый, сделавший такую блестящую карьеру, положивший на это столько трудов – он что … не верит?! Сжечь чертову ведьму, чтобы не смущала умы. Право на веру, на свободу, на равенство и братство – всегда у нас, у власть предержащих. Мы лучше знаем, как надо!

И оттого, что ответы Жанны произносятся механическим, слабо интонированным голосом, они необыкновенно человечны, поражают своей непоколебимостью, им веришь безоговорочно.   

Жанна всегда в круге яркого света. Тень, отбрасываемая этим довольно хрупким механическим существом, выглядит как дева в железных латах – ошибиться невозможно.  ( тут кричим “Браво!” Надаву Барнеа, художнику по свету). 
А за достоверность внешнего облика  Г.Г  и Инквизитора аплодисменты уходят Алин Лазаров.

 

Новая мораль
Образ Лолиты сопровождает меня со времен постановки “Алисы” в театре Гешер. Сейчас я знаю, что Набоков не только написал “Лолиту” под влиянием “Алисы”, но и перевел на русский язык сказку Льюиса Кэррола “Алиса в стране чудес”. В тот же период мое воображение захватил образ сильной и загадочной Жанны д’Арк, но при всем желании мне никак не удавалось до конца понять, в чем ее тайна. Решение объединить Лолиту с Жанной д’Арк возникло спонтанно – мысли и образы внезапно пересеклись, и из этого сплава возникло нечто новое. Попытаться осмыслить эту связь можно только на пересечении интеллектуального, эмоционального и мистического начал и, конечно же, такое совмещение вызывает бесчисленные вопросы: есть ли сходство между Лолитой и Жанной д’Арк? Или они кардинально противоположны? Ведь одна из них соблазнительница, а другая – непорочная дева, одну воспринимают как жертву, а другую – как героиню-воительницу, где же точки соприкосновения? Можно ли свести их в одном спектакле? И что бы они сказали друг другу? Все эти вопросы обрушились на меня и лихорадочно неслись у меня в голове до тех пор, пока я не узнал, что в первом, черновом варианте романа Владимир Набоков называл свою героиню Жуанита д’Арк. Стали появляться ответы. В основе обеих пьес – две знаковые женские судьбы. Первая – 12-летняя Лолита с ее навязчивым, мучимым угрызениями совести любовником Гумбертом Гумбертом, вторая – 18-летняя Жанна д’Арк, Орлеанская дева-воительница, сыгравшая ключевую роль в освобождении своего народа от захватчиков, осужденная церковью по обвинению в ереси и сожженная на костре. Признание Жанной своей вины было вырвано у нее обманом. Для меня центральной темой спектакля стала мораль в условиях физической опасности и страха. В “Лолите” чисто физическая опасность, грозящая героине, таится везде: в вещах, в образах, в актерах и в зрителях. Для Гумберта ее голос, постоянно звучащий на заднем плане, является компасом (быть может – моральным). Голоса, ведущие Жанну д’Арк, находят свое физическое воплощение в теле робота Жанны с руками Лолиты – здесь предписан распорядок действий. И вера слепа. Лолита и Жанна экстремально механистичны, с упрямством, перемешанным наивностью, они живут в мужском мире, в котором господствует вседозволенность. Частичное присутствие обеих героинь – придает неуловимую силу задушенной боли, которую несут в себе эти женщины, факт их отсутствия лишь стимулирует желания мужчин. Видимое создается невидимым. Искусство привычно экзаменует время, – у времени в плену или наоборот. В наши дни – канонические произведения утрачивают свою моральную незыблемость. Сегодня все подвергается сомнению. Все спорно, включая нас самих. Границы стираются, сама жизнь становится игрой, в которой каждый из нас зритель- актер, актер-зритель – и жертва, и судья.
Йехезкель Лазаров

Автоматический альтернативный текст отсутствует.

По роману Владимира Набокова и протоколам суда над Жанной д’Арк

Исповедь светлокожего вдовца и Орлеанская Дева

Сценическая редакция, постановка и сценография: Йехезкель Лазаров

Свет: Надав Барнеа

Костюмы: Алин Лазаров

Сценический дизайн: Зоар Шоэф Звук: Михаил Вайсбурд Видео-дизайн: Денис Костевич

Музыка: Susanne Sundfor, Laura Marling, Balmorhea

Ассистент режиссера: Ирина Орлова

В ролях : Исраэль (Саша) Демидов, Алона Цимберг, Дорон Тавори, Кики

Танцевальная группа школы “Классический балет”

Проведение спектакля: Помощник режиссера: Татьяна Суханова Звук: Михаил Вайсбурд Свет: Элиягу Саравайский Рабочие сцены: Юрий Муравьев, Вадим Ильин

Изготовление спектакля: Декорации: Юрий Суханов и мастерские театра Гешер Костюмы: Александр Гатлин Реквизит: Ольга Березина

Исполнительный продюсер: Роман Кветнер Технический директор: Максим Розенберг
Первый спектакль: 15 сентября 2018 г. Продолжительность спектакля: два часа включая антракт Художественный руководитель: Евгений Арье
Генеральный директор: Лена Крейндлина
Фото (кроме заглавного) Фото @Issaya Fainberg предоставлены пресс-отделом театра Гешер

 

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.