«Venezuela» — новая работа Охада Нагарина

На одну из репетиций «Венесуэлы» нас звали еще в марте. Потом с нетерпением ждала премьерного мая, но, хотя балет шел чуть ли не каждый день,  попасть на него не удалось. Все билеты были распроданы. То же случилось с июнем и июлем, потом труппа уехала на гастроли, потом — отпуск, и вот премьера сентября, но место нашлось только где-то на галерке, причем не в камерном домашнем зале, а в огромном Центре сценических искусств!  С одной стороны, столь явный ажиотаж позволяет порадоваться за ансамбль, с другой — за себя обидно!
У «Венесуэлы» нет какого-то четкого сюжета. Как каждая работа Нагарина, она насыщена смыслами, подтекстами, аллюзиями и намеками. В показанной на журналисткой презентации сценке сразу удивило, что обычно босоногие танцоры вышли в туфлях. С первых тактов и первых па в ошеломлении узнала «Бал» (невероятный фильм 1983 года Этторе Сколы)!  Разумеется, в балете не прямая цитата, а лишь отсыл к богатому ассоциациативному ряду, и этот бесконечный сад расходящихся тропок дает обильную пищу сердцу и уму. 
В этом году изменился состав старшей группы «Бат-Шевы» – присоединились пять новых танцоров: Итай Аксельрод (Израиль), Бен Грин (США), Имре ван Опстал (Нидерланды), Хуго Мармелада (Португалия) и Эрез Зоар (Израиль), уже танцевавшей в труппе с 2005 по 2012 год. С 2012 года он стал старшим преподавателем движения гага и ставил балеты Нагарина по всему миру.  (подробнее — здесь)

Причем Хуго и Имре оказались столь талантливы и подготовлены, что их приняли сразу в состав старшей группы, минуя молодежный ансамбль, где столь же невероятно талантливые (других в Бат-Шеву не бурут) со всего мира (от израильского киббуца до городков и столиц Канады, США, России, Японии, Южной Кореи — далее везде ) обычно знакомятся с философией и техникой изобретенного Нагарином и разошедшегося по всему миру движения «гага». Танцоры должны не просто ознакомиться с техникой, а пропустить ее через плоть и кровь, чувствовать ее каждой жилочкой своего тела. По словам Ади Салант, художественного со-руководителя ансамбля, это порождает невероятные энергии, которые питают и самого Нагарина, и танцоров, и зрителей. И это, пожалуй, главный товарный знак «Бат-Шевы» — невероятная энергетика, которая льется со сцены в зал и возвращается обратно!

Бат-Шева — это  всегда страсть! фото Elena Zapassky

Venezuela

 

Музыка — это рамка, обрамляющая движение. Сам танец от нее не зависит, но музыка может поменять общую картину восприятия, придать другой смысл, изменить оттенок, сдвинуть акценты. Как-то в интервью Охад Нагарин сказал мне, что настоящий танцовщик может танцевать без музыки, в полной тишине. В наушниках, или под стук метронома. Воздух и пространство важнее звука. Но Нагарин не был бы сам собой, если бы постоянно не шел на эксперименты – с воздухом, пространством и с музыкой. Он часто говорит, что покупает огромное количество дисков – без разбора, выбирая их по понравившейся картинке на конверте и потому много слушает и слышит, и умеет найти самые неожиданные мелодии: от псалмов – до крутого рэпа, от григорианских напевов — до электроники. И всё – всё интересно! «Венесуэла» — его новая работа для ансамбля «Бат-Шевы» и как всегда, как всегда, как всегда – постоянный напев-мантра — неожиданна! И как ее описать, кроме как словом неожиданно — непонятно, хотя, казалось бы, я видела у «Бат-Шевы» всё. И все равно – неожиданно, здорово и до слёз. Не потому, что сентиментально, не потому что печально, а потому что прекрасно.»
 
Подписываюсь под каждым словом: и про музыку, и про восприятие и про слезы! Хочется плакать от восторга и кричать!  И про диски, покупаемые по понравившейся картинке — слышала своими ушами. И про музыку, меняющую восприятие одного и того же танца. Как различаются яблоки, написанные Караваджо, Сезанном или ньютоновским законом всемирного тяготения,  так и две абсолютно идентичные танцевальные части «Венесуэлы» превращаются в два абсолютно разных рассказа, стоит лишь поменять музыкальное наполнение. Но обе вариации Нагарина, как всегда, наполнены невыносимо прекрасной экспрессией!