Чужая жизнь

Этот рассказ я посвящаю всем вам, приехавшим в Израиль и привезшим сюда своих детей. А как бы сложилась их судьба, если бы мы остались там. Я просто немного пофантазировала на эту тему. Не судите меня строго и дочитайте до конца.

Чужая жизнь
За окном пели птицы, значит утро. До чего не хочется открывать глаза! Но даже через закрытые веки чувствую, как солнце заливает комнату. Еще пару минут полежу. Ну и жара. Я стягиваю с себя одеяло . Что это за тряпка? Синее тонкое покрывало, скомканное и перекрученное, это не мое. Да и постель не моя, черт, куда это меня вчера занесло? Рывком сажусь на кровать. Не помню, где это я. Это не моя берлога, хотя спальня очень приятная. Пастельные тона, стены крашенные, без обоев, красивые тонкие занавеси , на окнах жалюзи спасают от слепящего солнца. КАКИЕ ЖАЛЮЗИ, КАКОЕ СОЛНЦЕ ?! В наших широтах не ставят жалюзи, и солнце в октябре не жарит, и спим мы уже под пуховыми одеялами. Где я, что это за квартира? Из-за двери доносится звук радио, песня на чужом языке, звяканье посуды и запах кофе. Потом женский голос произнес что-то непонятное и прозвучал снова.
– Муш (обращение к любимому на иврите), ты уже встал? Кофе я приготовила, а сэндвич сделаешь сам, мне пора. Вставай, соня, ты с Разом договорился на восемь.
Кто это и к кому обращается, понятия не имею. Что такое «муш» и кто такой Раз, тоже не знаю. Имя странное или прозвище – раз, и два, и три..

В дверь заглядывает девушка, нет молодая женщина не старше двадцати пяти. Короткая модная стрижка, темные волосы, синие глаза. До чего же славная, жаль, что я ее совсем не знаю. Незнакомка обратилась ко мне так, словно я в этой постели просыпаюсь каждое утро.

- Муш, вставай. Что ты так смотришь, я за ночь изменилась? Юра, мне уже пора.

И фея исчезает за дверью. Значит «муш» - это я, меня узнали. Никто не орал дурным голосом, обнаружив в постели чужого мужика. Опять же меня зовут Юра. Все остальное было как продолжение сна. Может быть, я и в самом деле еще не проснулся?

Входная дверь стукнула, похоже, что в доме кроме меня никого не осталось. Было бы забавно, если бы у незнакомки был ребенок и на меня легли бы утренние функции папочки. Нет, все- таки, я оптимист, даже в этой дикой ситуации пытаюсь себя подбодрить. Хоть что- то хорошее . Младенца нет, зато есть незнакомая квартира, а значит пора встать и разведать где это я. Только для начала разведчику потребуются штаны.

Всю стену в спальне занимал стенной шкаф с аккуратными стопками одежды. Джинсы сели, как родные. У хозяина преобладал спортивный стиль одежды, я тоже такой предпочитаю носить.

Фотография у зеркала заставила меня замереть - на спине у парня сидела утренняя девушка, только волосы были намного длиннее. Он счастливо улыбался, эта ноша была ему не в тягость. Парень был моей загорелой копией. Нас что, поменяли местами? Шутка такая, да?

Взгляд из окна ситуацию не прояснил. Во-первых, я в частном доме, и, похоже, где-то на юге. Вокруг дома незнакомые деревья, что-то южное. Ну, фикус , кипарис и инжир я знаю.
А остальное … Нет, еще лимон и гранат. Крым, что ли. Но я вчера точно был в Киеве. Как меня сюда занесло? У меня что, амнезия? Возможно, прошло пару лет, и я все забыл. В зеркале отразилась знакомая физиономия. Этот прыщ я видел вчера в зеркале. Да и ветка , что чуть глаз не выбила, оставила свежий след на моем лбу.

По запаху кофе нашел кухню. В этом месте проводят много времени. Новый холодильник, чистая плита и чистая раковина, пол блестит. Кто бы в моем свинарнике кухню помыл! Я автоматически открыл холодильник, на полке стояли в мисочке куриные котлетки. Домашние, точно такие, как готовила мама. Я их не ел уже лет семь, рука сама потянулась к миске. Я, вообще- то, отправился на поиски информации, но котлеты пересилили страх и любопытство. Куриные котлетки на завтрак - это, конечно, баловство, но не факт, что они мне достанутся на обед. Это просто хамство - объедать людей, но вроде я здесь свой. Интересно, как почувствует себя мой двойник, если проснется в моей захламленной холостяцкой берлоге в Киеве, а в холодильнике - плавленый сырок и шесть бутылок пива, и никаких котлет.

Все – таки мне лучше, чем ему. М.. да, неисправимый оптимист, лучше оглядись, куда ты попал, а то от волнения пол - кастрюльки уже слопал. Попадет тебе от хозяйки.

Самый быстрый способ проверить, куда меня занесло - посмотреть документы хозяев, тем более, что портмоне лежало на столе на кухне. Когда я его раскрыл, котлеты запросились обратно. Все документы на иврите! Я что, в Израиле?!

Кажется, у меня все - таки крыша поехала. Но девушка со мной говорила, и я ее понимал , хотя акцент в ее голосе слышался.

А число, какое? Может меня в будущее забросило?

Я вернулся в спальню. На тумбочке стояли часы с календарем. Год совпал, только вчера в Киеве был последний сентябрьский денек, а сегодня в Израиле на календаре стояло 26 октября. Три недели выпали из моей жизни. Что это, параллельный мир? Бред, параллельные миры - это только у Лукьяненко бывает, в реальной жизни - нет.

Тишину в доме нарушила трель телефонного звонка, и я поднял трубку.

-Муш, не забудь позвонить в банк и вечером мы хотели посмотреть Тойоту.

Я ответил только одно: " Вернись домой, пожалуйста".

Когда дверь открылась, я решил сразу извиниться за ущерб, нанесенный холодильнику.

-Ты что, меня из-за котлет сорвал с работы? - к концу фразы голос угрожающе повысился.

- Нет конечно, просто после того, что я тебе скажу, нам будет не до котлет.

Она сжала пальцы.
- Я еще вчера чувствовала, что ты заболел.

- Ну да, это после кастрюльки котлет, типичная женская логика,- я помотал головой.

- Тогда объясни, что происходит и что за причина срывать меня с работы?

Я снова помотал головой.

- Милая, я в панике . Я знаю и помню кто я, но не знаю, где нахожусь. Я не знаю, как тебя зовут, и что вообще происходит. Я Юра, но не тот, с кем ты живешь, я вообще живу в другой стране…

- Дурацкая шутка! Что за идиотский розыгрыш?, - взгляд из рассерженного превратился в обиженный.
– Нет, на тебя это не похоже. До сих пор с чувством юмора проблем не было, но это уже слишком. Ты Юрий Гольдштейн, 29 лет, еврей, вроде как образованный.
Тут она перешла на иврит. Дальше я не понял ни слова. Она остановилась через пару минут, увидев мою ошарашенную физиономию.

-Что случилось? - теперь ее взгляд стал растерянным. Какие у нее "говорящие" глаза! Все эмоции на лице.

- Я тебя не понимаю!

- Ты меня не понимаешь?!

- Ни слова. Мои родители хотели уехать в Израиль, когда мне было девять. Они даже что- то там учили, но кроме "шалом" я ничего не знаю. Я не понимаю иврит.

-Ты окончил школу в Кармиэле, ты окончил институт в Хайфе и ты не понимаешь иврит?

- Я окончил школу и политех в Киеве. Я говорю на двух языках , русском и украинском, иврит не понимаю. Я до вчерашнего дня знал, кто я и где нахожусь, а теперь я не…,- голос сорвался.

Теперь девушка смотрела на меня со страхом и жалостью.

-Так не бывает и ты мой Йорам- Юрчик, я тебя ни с кем не спутаю. Даже вот царапина на лбу. Вчера, когда ты мыл велосипед он свалился на тебя. Мы живем вместе уже 2 года, в прошлом году ты закончил Технион с отличием, а перед этим служил в армии в боевых частях, ты работаешь инженером, каждую субботу катаешься с друзьями на Кармэле на велосипеде. Ты не можешь вот так все забыть, вспомни, ну же.

Как я только мог просить помощи у испуганной девушки? Наверное, сам растерялся, не подумал. Я лучше пойду. Хотя вопрос - куда и что будет с ней, когда я уйду?

- Как тебя зовут?,- я теперь смотрел на нее с жалостью.

Она закрыла лицо руками и заплакала.

- Подожди, не плачь. Я не понимаю что случилось. Ты- то хоть в привычной жизни, хотя бы знаешь иврит, а я здесь чужой. Одно знаю точно - я не Йорам - израильтянин, а Юрий – киевлянин. В этом я уверен на все сто . А тебя, как тебя зовут?

- Рути.

- Рути, не плачь. Надо эту ситуацию как- то разрулить.
- У меня блеснула отличная мысль! Интернет, там я оставил немало следов. И мои блоги, Facebook, почта и коммунальные платежки, наконец. Я наследил в сети и сейчас тебе докажу, что я существую и живу в Киеве.

Я взял со стола чужой лэптоп…Чего я опасался, то и случилось. Меня, киевлянина, в этой сети не существовало. Блог был украинский, а моих постов нет, и почты не существовало, и платежек. Меня не было нигде! Мое имя не светилось ни в институтском сайте, ни в коммунальных услугах. В моем доме был прописан кто- то другой, мою жизнь стерли ластиком. Впору было сесть и самому заплакать.

Мы сидели молча пару минут. Наконец Рути вздохнула и сказала:
– Ну что же, рассказывай.

- Что ты хочешь услышать? Как я попал сюда? Не имею ни малейшего представления. Сколько пробуду здесь? Не знаю. Когда вернусь и как вернусь? Понятия не имею.

-Для начала расскажи о себе.

- Я Юрий Гольдштейн, 29 лет, живу и работаю в Киеве, образование высшее, закончил КПИ, инженер – механик. Работаю по специальности. Кем я только не работал: в рекламе , в торговле, не мое это. Теперь вот нашел работу по специальности, но …

- А семья, жена, дети?
В голосе девушки прозвучала тревога.

- Нет, что ты, какие дети? У меня на сегодня и девушки нет. Моя бывшая девушка нашла папика с тугим кошельком, и вмиг турнула меня подальше. Мама умерла, уже давно, папа живет один, болеет очень, сдал совсем. Сестра уехала в Москву, хотела стать художником, а теперь спустилась с небес на землю и учит фармацевтику, будет аптекарем. Специальность нужная и всегда востребованная, ну, я ей, конечно, помогаю.

Рути посмотрела на меня и решительно сказала: " Поехали".

- Куда мне ехать, я здесь никого не знаю.

- К твоим родителям, они сегодня на море не поехали, базара сегодня нет, значит, они еще дома.

Когда до меня дошло, что она сказала … Это передать нельзя, ноги подкосились, в глазах потемнело, звон в ушах…. В моей реальной жизни мамы давно уже нет, и нет дня, чтобы я ее не вспоминал. Мама у меня была замечательная, добрейшей души человек, а, главное, она меня любила, а я к ней очень был привязан. Она умерла от рака, уходила тяжело, измучилась, а папа надломился. Нервный, замкнутый, говорить с ним стало очень тяжело.

Если в этой жизни они живы, здоровы и вместе, я все сделаю, чтобы занять место этого Йорама. Иврит выучу, диплом восстановлю, работать буду, только бы быть с ними рядом. Видеть их счастливыми.

- А сестра где? - я не был уверен, что у двойника есть сестра.

-В Иерусалиме, где еще, она ведь в Бецалеле учится, на художника- аниматора. Она очень талантливая. Ее студенческие работы уже занимают призовые места на конкурсе, и рабочее место после окончания ей уже гарантировано, - сказано это было с гордостью. Дружат они, что ли? Во всяком случае, Рути и Катюха знакомы и, возможно, подруги, а это просто замечательно. У меня от нетерпения даже руки затряслись.
- Едем быстрее, пожалуйста.

Рути посмотрела на меня с удивлением.
- То ты с родителями ругаешься, то готов на крыльях лететь. Позвони им, может они вышли куда.

Я - то не ругаюсь, я им ноги готов целовать, не то, что этот придурок Йорам. Это надо жить без семьи, чтобы понять каким счастьем ты обладаешь, даже если это счастье несколько занудное. Но все любящие родители такие. Для них дети всегда маленькие, а ты это понимаешь только тогда, когда они уходят. Наверное, даже в 50 лет можно быть немножко ребенком и чувствовать любовь и защиту, если жива мама. А мне так много лет не хватало родительского тепла и заботы. Я бы сразу позвонил, знать бы куда и как.

Она поймала мой взгляд.
- Извини, я сама.

Рути набрала номер из быстрого набора, значит, говорит с ними часто.
- Нет, ничего не случилось, все в порядке, но мы к вам сейчас приедем. Нет, все хорошо, просто подождите нас.

-Хорошо, что позвонили, они уже одной ногой были на пороге, - Рути повернулась ко мне. - Ты уже готов? А документы, пелефон? Ой, прости, я сама возьму.

Когда мы спустились на стоянку, она остановилась и вопросительно посмотрела на меня.

- Я тебя не разыгрываю, я действительно не знаю здесь ничего. Я не знаю, какая у тебя, у вас, у нас машина. Я не знаю, где живут родители. Только поехали побыстрее.

Девушка тряхнула головой, словно отгоняя какую-то мысль, решительно направилась к старенькой белой машине. Минут через пять мы уже въезжали во двор довольно странного дома на ножках, часть этажей которого уходила вниз, а этажей пять поднимались вверх. Дом стоял на горе, и лифта в нем не было. Я был в таком состоянии, что не видел, где мы едем и куда. Я даже не знал, в каком городе нахожусь, хотя исходя из гористой местности, вероятнее всего это Хайфа. Тем более, что Йорам катается на велосипеде по горе Кармэль.

Что я скажу маме и папе? Поверят ли, если расскажу всю правду или решат, что мозгами тронулся? Если мама будет плакать, я не переживу. Я вообще не переживу эту встречу, но спасибо судьбе, что она дала мне возможность еще раз увидеть маму. Губы у меня тряслись, да что губы, у меня тряслась душа, сердце готово было лопнуть от счастья и от страха.

Рути посмотрела на меня долгим взглядом и сказала: "Не надо им пока ничего рассказывать, не пугай их. Скажем, что ты очень переживал из- за ссоры и хотел извиниться. Устал на работе, достали тебя все, а в особенности ивритоговорящие сограждане, и ты решил целый день говорить только на родном языке и не понимать ни слова на иврите. Ну, пашут ата ле мевин клюм. Беседер.

Я расхохотался. Значит, напряжение чуть отпустило. Я ни слова не понимаю, а пол - предложения она произносит на иврите.

До Рути не дошло, чего это я ржу, и она сердито посмотрела на меня.

- Бесебер, беседер… Ты абсолютно права, спасибо тебе большое, только я действительно не понимаю. Постарайся со мной говорить по-русски.

Мы поднялись на верхний этаж и подошли к тяжелой металлической двери . Я не видел ни одной двери оббитой дерматином. Тут в пору вентиляторы над дверями устанавливать , у меня спина взмокла. В подъезде было жарко и душно и жутко воняло кошками. Возле двери стоял столик с вазоном алое, на скатерти лежало что-то колючее.

-Это от кошек, - пояснила Рути. - А то они здесь себе лежбище устроили. Соседка подкармливает всех бездомных кошек, вот они и сбегаются со всей округи, дом то амидаровский. Вход свободный, дверь не закрывается. Твоя мама ведет тихую войну с соседкой, но победы пока не добилась. Этот мерзкий запах чувствуешь, как только ступишь на лестницу.

Выяснения, что такое «дом амидаровский» и отваживание кошек я решил отставить на потом. Хотя в душе ругнул бесчувственную скотину Йорома. Мог бы давно отвадить и кошек и соседок, хотя чего я в чужой огород лезу? Пока сам не разберусь в ситуации - кошки, соседки и «дом амидаровский» меня волновать не должны.

Пока эти мысли промелькнули у меня в голове, а это произошло намного быстрее, чем вы это читаете, дверь раскрылась, будто нас там за ней ждали.

Мама бросилась к Рути, не ко мне.

- Чего вы так долго, я полчаса уже места не нахожу (мы звонили пять минут назад).

- Он что и тебя обидел? - угрожающий взгляд в мою сторону. - Доченька, он не со зла, я то знаю, как он тебя любит.

Значит - «доченька». Похоже, что Рути прочно вошла в нашу семью. Ну, это мне решать. О Господи, как все запутано.

- Марина, ты сразу со своей версией. Может у них хорошие новости, может, они беременны,- это за меня вступился папа.- Типун тебе на язык,- подумал я, представив себя с огромным животом.

- Типун тебе на язык, - тут же озвучила мама и бросилась к Рути. - Это правда? Тогда я буду самой счастливой бабушкой.
Второй раз я за это утро сталкиваюсь с женской логикой. Так типун или не типун? Рути заалела, как маков цвет. Ситуация не просто осложнялась, она вышла из- под контроля. Они, то есть мы, что и вправду немножко беременны?

Все это навалилось на меня в одну минуту, а ведь я еще и порог не переступил. Стоял, как соляной столп и во все глаза глядел на маму. Она постарела, да. Но в свои пятьдесят она выглядела лучше, чем в свои сорок. Морщинок больше, плечи чуть ссутулились, но загорелая, подтянутая. От той мучной бледности и рыхлости не осталось и следа. Она стала полнее, но какая-то более сбитая, что ли, более спортивная и энергичная. Даже чересчур.

Теперь она принялась за меня.

- Я понимаю, мы в ссоре, но такие вещи от нас скрывать нельзя. На каком вы месяце? И, боже ты мой, чтобы свадьбу справить, тоже не один день надо, а мы все деньги в ремонт ухнули, чтоб ему неладно было.

Она не давала мне рта открыть. А я стоял и, как дурак , смотрел на нее и улыбался от уха до уха. Ругай, бей, только будь живой, такой энергичной и молодой.

- Мы вообще- то приехали извиниться, ну, то есть, он хотел извиниться за вчерашнее. У него там на работе сложности, и Йорам последнее время на нервах.

- Не надо его защищать, все равно это не позволяет ему обижать маму,- вступился отец. - Она же хотела как лучше: ну и что, что лишняя миска пирожков, спасибо бы сказали. Она же для вас старается, вон из кухни два дня не вылезала. И жаркое, и сырники, и пирожки эти, будь они не ладны! А я ведь ей говорил, что это уже чересчур, а она мне мивца-мивца.

- Ну и хорошо ,- сказала мама. - Баба с воза - кобыле легче. А для Рути я все равно готовить буду, теперь ей внука кормить надо.

За все время я и слова еще не сказал. Но меня ведь признали за своего. Правда, они и не приглядывались, весь энергетический залп пришелся на Рути. Я перевел взгляд на папу. Он почти не изменился. Вернее сказать, не изменился по сравнению с собой сорокапятилетним: борода поседела, живот вырос, мамины пирожки, но голос, стать, он не напоминал того глубокого, опустившегося старика, которого я видел неделю назад. Они с мамой ехали по жизни, как на тандеме, оба крутили колеса и руль в одну сторону. Периодически, то папа, то мама давали газу, так оно, видимо, продолжалось и в этой жизни. В той же, киевской жизни, с уходом мамы движение прекратилось, папина жизнь замерла. Я уже не хотел возвращаться. Еще полчаса назад я молил высшие силы вернуть меня, а сейчас я готов на любые подвиги, только бы остаться.

Жениться? Да с удовольствием! Милее и умнее девушки, чем Рути я не встречал (счастливчик ты, Йорам). Тем более, что ребенок вроде бы мой, мама, папа - живы и вместе. Это ли не счастье?! У сестры все ладно складывается, не мыкается бесправная где-то там, в чужой стране. Да мне любые трудности по колено! Только бы законный хозяин этого места не вернулся так же внезапно, как исчез, вот этого я точно не переживу. Потерять маму второй раз… Да и Рути терять - эта мысль вдруг стала невыносима. Похоже, что она мне очень нравится.

Мама что-то говорила и явно давала всем указания, но я так задумался, что не вник в смысл сказанного. Она это поняла и сказала с обидой.
- Он, как всегда, улетел в облака. Совершенно не умеет слушать. И в кого он такой?

- В тебя, дорогая, весь в тебя,- рассмеялся папа.

Рути понимающе взглянула на меня. Господи ,какие у нее говорящие глаза, так и смотрел бы в них, не отрываясь. Я снова потерял нить разговора.

- Да что с тобой сегодня? - возмутилась мама. Рути примеряющее положила ей руку на плечо.
- Он просто ничего не знал, я ему еще не сказала. Я только вчера была у врача. Я никому пока не хотела говорить, мы сами решим, что делать дальше. А Юру хотела подготовить к этой новости , а не ошарашить. Не удивительно, что он сбит с ног . Мы еще ничего не решили и поговорим об этом позже. Вы не поняли, он хотел только попросить прощения и помириться, для этого мы и приехали.

Мама молча подошла ко мне, обняла и стала молча целовать. Только ради этого стоило попасть в этот мир! Я так давно не плакал. Она гладила меня и шептала, как будто я маленький, и на какой-то момент я почувствовал себя ребенком.

- Я тебя никогда не обижу,- прошептал я ей в волосы.

Мама прижала меня к себе.
– Я на тебя не сержусь. Я тебя люблю больше жизни.

У меня душа рыдала, а сердце готово было разорваться от любви и нежности.

-- Мы к врачу собирались идти, грудь побаливает, но ради такой новости отложим наш поход. Мы с Рути пойдем накрывать на стол, перекусим вместе.

- Нет, нет, -я так закричал, что даже папа удивленно посмотрел на меня. В той моей жизни мама умерла от рака груди. Собой ей заниматься было некогда, боль терпела, а потом уже было поздно.

- Вы обязаны немедленно пойти к врачу. Ты всегда к себе относилась наплевательски. И не смей откладывать визит к доктору. Тебе всегда было важнее благополучие каждого из нас, а теперь, будь добра, позаботься о своем здоровье.

- Так, проснулся наконец-то и опять повышаешь на меня голос. Не зря мне бабушка говорила: «Воспитывай своих детей так, чтобы в старости они не воспитывали тебя». Хорошо, только не кричи на меня, мне хватило вчерашнего скандала. А мы уже выходили, когда вы позвонили. Так что, если вы нас не подбросите к поликлинике, то мы точно опоздаем, и придется записываться еще раз.

Рути отвезла родителей, потом заехала на работу, потом зачем-то потащила меня на Рош-ха Никра, показывать какие-то гроты. Мне казалось, что она себя неловко чувствовала и не знала, как себя со мной вести. Пока спускались к морю, я расспрашивал ее о Йораме, и она рассказывала, как он учился в Технионе, какие у него хорошие друзья, о том, где он служил в армии. Мне, конечно, хотелось побольше узнать о моем двойнике, но мои бедные мозги практически эту информацию не воспринимали. В тот момент я мог думать лишь о том, что со мной будет дальше. Я уселся на камни лицом к морю и заходящему солнцу. Рути повернулась ко мне. Волны лениво накатывались на берег, солнце протянуло золотую дорожку прямо к ее ногам, и фигурка девушки казалась выточенной из золотого слитка. Вокруг каштановых волос вспыхнула огненная корона.
- Королева Марго -, прошептал я, но она услышала, протянула руки, и вдруг… запустила пальцы в мою шевелюру.

- Что с нами будет? - задала она вопрос, который вертелся у меня в голове уже несколько часов.

- Все будет хорошо,- я начал вдохновенно фантазировать. - Мы вернемся домой, ляжем спать. Рути внимательно посмотрела на меня и я тут же добавил.
- Я на диване, в салоне, ты - в спальне. И приснится мне сон: будто бегут две параллельные тропинки и в какой-то точке одна тропинка накрывает собой другую, а через несколько метров они снова разбегаются, только теперь в разные стороны. Одна превращается в асфальтированную дорожку, дальше - в дорогу и, ровная как стрела, уходит вдаль к высоким зданиям современного города. А другая тропинка петляет между холмиками, заросшими колючим кустарником и уходит к синеющему вдали морю. Чем дальше она уходит, тем суше становится местность, и тропинка, превратившаяся в каменистую тропу, пропадает где-то за очередным иссушенным холмом. И совсем было бы грустно смотреть на эту тропинку, если бы на ней не отпечатались следы маленьких детских ножек. И в этом сне я стою на развилке двух тропинок и должен выбрать, на какую из них ступить. И от этого выбора зависит, кто и где проснется: или Юрий в своей киевской постели, или Йорам - в своей. Только второй двойник в этот момент перестанет существовать.

- Короче хэппи энд, как в голливудском блокбастере",- рассмеялась Рути.

Только я вдруг поверил, что все именно так и будет и мне во сне придется решать, как жить дальше.

На следующее утро я проснулся от того, что Рути включила на кухне утренние новости. Сна я не помнил, да по- моему ничего мне так и не приснилось. Несколько разочарованный я поплелся на кухню.

Видимо Юрий выбрал каменистую дорожку, - пошутила Рути . - Завтракай быстрее, Сегодня твоя тропа ведет нас в Тель Авив. Мне надо передать документы и повидаться кое с кем. А ты погуляешь по Яффо или позагораешь на набережной. Потом мы поедем на рехов Алию, мне надо в один магазинчик, где продают камни, я обещала подружке на День рождения сделать браслетик. Так что я за тебя уже приняла решение. Да, мы поедем на электричке, а по городу придется общественным транспортом. Так гораздо удобнее, да и стоянку в центре города не найдешь. Кстати, джинсы можно не одевать, сегодня еще жарче, чем вчера. На второй полке шорты, возьми серые с синей полоской.

После этих слов мне стало ясно, кто в доме главнокомандующий . Видимо, Йорам ей с удовольствием подчиняется, что ж, придется и мне.

Пол дня я ходил за Рути хвостом, а потом, изнывая от жары, мы рухнули за столик в какой-то кафешке на набережной.

Хотя был рабочий день, нам с трудом нашли место. Кафе было забито под завязку и, в основном, молодыми людьми, в большинстве своем школьного возраста. У них что, уроки на пляже проходят? Видя мое недоуменнее, Рути объяснила, что сейчас каникулы, а на море - бархатный сезон: нет медуз и нет волн, вот школьники и проводят свое время на пляже.

Пока Рути делала заказ, я рассматривал красную шерстяную ниточку, которую мне повязал на левую руку странного вида молодой человек в кипе и с растрепанной бородой. Он пытался мне что-то рассказать, я даже понял слово "Каббала", но Рути дала ему денежку, и он сразу потерял к нам интерес.

- Нитка защищает от сглаза и, вообще, от всякого негатива,- объяснила Рути. - Ее нельзя снимать, даже, когда купаешься.

Я удивился, что современная образованная девушка верит в древние суеверия, хотя это - Израиль и тут к каббале относятся серьезно . Тогда Рути объяснила что этот молодой человек принадлежал к ветви неокаббалистов. Те, не разобравшись, уперли из иудейских легенд сей религиозный атрибут. Древнееврейская история состояла в том, что первая жена Адама, Лилит, хотела быть равной Адаму. Он был против, и она, как женщина-вамп (Лилит была демоницей), от него упорхнула. Над Красным морем ее нагнали три ангела, попытались вразумить и вернуть супругу. В ссоре Лилит пообещала убивать младенцев, но ангелы ее уговорили не трогать тех детей, на которых она увидит изображение или знак своего собственного имени. Одним из имен Лилит было имя Краснота. Вот матери и повязывали младенцам на руки или на ноги красные ниточки, чтобы уберечь их от Лилит . Красную ниточку , как защиту от всякого зла, повязали и мне. А вообще то, обычай повязывать ниточки есть и в Болгарии, и в Японии. Только вяжут их на мизинец - верят, что красная ниточка связывает судьбы людей. А спортсмены и музыканты повязывают ниточку на перетружденное запястье, только там важнее не цвет, а фактура - нитка должна быть шерстяной, это вроде помогает. Короче, я нитку снимать не стал. Проверим, может она поможет и защитит.

Напротив нас сидела стайка темноволосых девчонок в таких коротких шортиках, что я невольно оглянулся, ища за спиной толпу папаш с УЗИ в руках, чтобы отстреливать молодых хищников, посягнувших на их сокровища. Папаш не наблюдалось, впрочем, как и молодых хищников, что не удивительно. Все хищники в страхе разбежались и попрятались, как можно дальше. Сокровища сидели друг против друга, но орали так, будто находились на расстоянии в несколько сотен метров. Причем орали все вместе, не слушая своих собеседниц.

- У них что, проблемы со слухом?

"Качкиада", - сказала Рути. - Привыкай, это Ближний Восток. А, вообще, это "шхуна", ну а крики - элементарная невоспитанность. Им никто не объяснил, что чем тише ты говоришь, тем внимательнее тебя будут слушать. А в принципе, слушать израильские школьники не умеют, в школе не научили. Ну не все, конечно, есть немало воспитанных ребят, а эти - просто крикливые гусыни, хотя говорят о политике. О ней всегда орут, особенно в наших палестинах.

- А я то думал, что девочек больше интересуют мальчики, чем политика

-И это тоже. Только этим девочкам через полгода идти в армию, и политика их заботит не меньше. А поскольку мы живем на пороховой бочке, то трудно сказать, что их волнует больше. Давай, заканчивай свой салат и не забивай голову ближневосточными проблемами. Тут пару остановок автобусом, я по такой жаре ходить больше не в состоянии. А после магазина - сразу домой и в душ.

- Мечтать не вредно, - неудачно сострил я.
Если бы можно было заглянуть на пару минут в будущее, я бы не сдвинулся с места.

К остановке автобуса вместе с нами подходило забавное рыжее семейство - молоденькая мама с тремя детками. Я еще удивился: она совсем девочка, а уже - трое детей. Женщина была религиозная, в длинной юбке, волосы покрыты расшитой шапочкой, лицо - белое, не загорелое и все в рыжих конопушках. Она толкала коляску с рыжим младенцем. Карапуз с огненной шевелюрой семенил, вцепившись в юбку мамы, а рядом спешила девчушка лет пяти. Рыжая челка падала на глаз, и девочка встряхивала головой, как кобылка. Руки ее были заняты полиэтиленовым пакетом. Кулек был большой и тяжелый и соскальзывал вниз. Малышка все время пыталась его поднять повыше.

Мы подошли к остановке одновременно. Буквально через минуту подъехал автобус. Я помог поднять коляску и внес ее в салон. Женщина показала что-то водителю и плюхнулась на сиденье с сыном на руках. Рядом примостилась девочка, так и не выпустившая из рук пакет. Рути стояла рядом с водителем и отсчитывала мелочь. Я оглянулся, в автобусе сидело всего несколько пассажиров, большинство сидений были не заняты, но я остался стоять, поджидая Рути. Тем более, что проход загораживал стоявший ко мне спиной толстый хасид в черном халате и тяжелой черной шляпе.

Хасидов я уже видел на набережной, но достаточно далеко, и разглядеть не мог. Этот стоял от меня в метре, спиной ко мне. Было бы интересно рассмотреть его лицо, но я только видел седые пейсы и руку, держащуюся за верхний поручень. Широкий рукав опал вниз и меня поразило несоответствие тонкой руки и такого грузного тела. А потом еще одно - рука принадлежала молодому смуглому человеку, а седые пейсы – старому человеку. Если бы для меня ортодоксы не были бы диковинкой, то я бы просто на него не обратил внимание , так как не обращали внимание все остальные пассажиры. Он будто почувствовал мой взгляд и повернулся ко мне всем телом. На меня в упор взглянули черные глаза. Я увидел молодое восточное лицо и понял, что и пейсы и борода - фальшивые. Увидев, что его внимательно разглядывают, «хасид», почему- то, испугался. Взгляд его меня поразил: в нем была смесь страха и ненависти. Вот когда в книгах пишут , что взгляд убивает, это было самое то. И я все понял. У него явно было другое задание - не полупустой автобус, а центр города или торговый центр, а я ему помешал. Он ненавидел меня, боялся меня и решился на самое страшное. Все это в одну секунду я прочел в его взгляде и понял, что ничего не успею сделать, и красная ниточка не спасет…

Раздался взрыв.

За окном лил дождь. Меня разбудил монотонный стук капель, но открывать глаза не хотелось. Вчера был последний день сентября - промозглый и дождливый, серое небо повисло над городом, тучи цеплялись за высотки. Сегодняшнее утро не стало приятным исключением и, хотя можно было еще часик поспать, я вынырнул из объятий морфея. Ну и сон мне приснился. Столько приключений за 6 часов сна - фантастика, драма, комедия и трагедия в одном стакане. Зарубежный вояж в недалекое будущее, удивительная девушка, террористы, что-то еще.

Я лежал, не очнувшись окончательно от странного сна. Перед глазами стояло мамино лицо, и я потянулся к ней. Но на смену маме перед моим мысленным взором возникло забавное рыжее семейство из тель авивского автобуса. Огненный карапуз, пытающийся освободится из крепких объятий мамы, и не по годам, суровая девчушка в конопушках. И как в фильме наплывом возникло еще одно видение, последний кадр моего сна – черные глаза на смуглом лице и взгляд полный ужаса. Может в последнюю минуту террористам -смертникам дается понимание того, что не гурии ждут их по ту сторону, а страшная расплата за самый тяжелый грех. Какое счастье, что это был только сон! Но как горько осознавать, что мама и Рути остались там, за зыбкой гранью ночного морока. И красная ниточка не уберегла от зла. Я автоматически вытащил левую руку из- под одеяла. На запястье была повязана растрепавшаяся шерстяная красная нитка….

Именно в этот миг я понял, какую тропу мне выбирать. Я знал, что сделаю дальше. Ведь до 27 октября еще есть время! Я приеду в Израиль и войду в этот Тель Авивский автобус. Я помешаю подняться в автобус этому милому рыжему семейству. Я подойду к этому "хасиду" и прежде, чем он повернется - сверну ему голову. А потом я поеду в Хайфу и обязательно найду Рути. Ведь нам суждено быть вместе. Потому, что где жить и с кем , я уже выбрал.

23/4/2011