Гротескный "Шиц" Ханоха Левина в Камерном театре

Опубликовано Рыжий в вс, 2011-02-20 14:51

В 1975 году Ханох Левин (израильский драматург, 1943 - 1999 г.г.) написал политический фарс "Шиц". Как и в гоголевском "Ревизоре", единственный положительный герой - это смех... Пепехц и Цеша Шиц, подпольные миллионеры; их обжора дочь Шпрахци и её жених Чархес Пельц, сколотивший состояние после войны Судного дня, обобрав мин-во Обороны и армию...

Ссылка в тему: Мюзикл «Неспокойная ночь»

Крайне амбивалентные чувства вызвала эта постановка... С одной стороны, глядя на левинских типажей, хотелось всё послать и поехать домой; с другой - здоровый смех... В общем, я честно остался до конца спектакля. Видео есть ещё, но я не стал заливать (изначально, я не был уверен, что Камерный вообще разрешит видеосъёмку на генеральной репетиции, ан нет):

Алон Дахан знаком нам по "русской" Тройке...

ЦАША: Настали трудные времена, доченька Шпрахци. Спрячь жопу дома, запри ее в сейф. По улицам шастают голодные мужики с топорами. Они тебе оттяпают тухес на филе. Что же ты сможешь предложить, когда, в конце концов,придет твой мужчина? Ну, выходи замуж! Выходи замуж наконец, тебе говорят! Почему ты не выходишь замуж? Ты уже высохла, скоро рассыплешься мелкой грязью. Дуй замуж, ну! Ну, дуй замуж! Замуж давай, ну!

ШПРАХЦИ: Да сдохни ты, наконец. Когда ты сдохнешь!

ЦАША: Выйди замуж, сдохну.

ШПРАХЦИ: Сдохни - выйду замуж. Сперва сдохни. (Поет)

Когда же придет мужчина, Боже,
Когда увижу тень мужчины на своем платье?
Мое сердце устало и кровь остыла,
Твердая плоть стала вялой,
Улыбка блекнет из года в год,
И скоро наступит время
Купить себе маленького пуделя.

Когда появляется долгожданный жених и видит едва сдерживающую слезы Шпрахци, он говорит ей:

ЧАРХЕС: Я тоже временами страдаю от запоров. (Про себя). Что поделаешь, я не очень разборчив. И пожелания у меня маленькие, и страсти: Шпрахци, пара грузовиков, половинная доля в бульдозере ее папаши. А когда пожелания маленькие, то и разочарования маленькие. Вот, меня немножко тошнит, ну и что? Разве я блюю? Чего ради? Если сблюю, что у меня останется?