Юрий Любимов: Я бы отпустил Ходорковского на волю

Интервью, данное Юрием Любимовым американской газете
автор Сергей Лойко, Los Angeles Times 19.11.2010
Текст получила по почте.

Юрий Любимов: Я бы отпустил Ходорковского на волю
Любимову без семи лет век, и он давно не боится говорить вслух, что думает. Не боялся никогда. В спектаклях, поступках, оценках держался правды, как сам ее понимал. Может быть, поэтому сегодня самого известного фрондера российского театра осыпать наградами не спешат. Но не это огорчает Юрия Петровича он просто устал иметь дело со все теми же явлениями и все теми же людьми в своей стране.

- Какова сегодня атмосфера в России, на ваш взгляд?
- Честно говоря, скисло наше молоко, и уже никогда не быть ему свежим. Большая проблема в том, что наши граждане какие-то полусонные. Лень у них впереди бежит... Мне представляется, что большинство наших сограждан все еще живут прошлым, и они скучают по Советскому Союзу. Тогда было лучше, они говорят.
- Почему в одном из своих спектаклей вы сами выходите на сцену и играете Сталина?
- Сталина опять превозносят. Он же кровожадный извращенец, который своего народа уничтожил больше, чем немецкие фашисты. Они что, совсем с ума посходили? Когда я играю Сталина+ я заманиваю зрителя, а потом бью его по голове вот этой фразой: (Говорит с густым грузинским акцентом.) "Толпа - материя истории. Чем больше ее в одном месте убудет, тем больше в другом прибудет. Нечего ее жалеть".
- Вам сейчас легче работается, чем в советское время?
- Сейчас, конечно, лучше. Я свободен! Но финансово стало гораздо труднее. Они обещали мне построить театральный центр, даже землю выделили+ но тринадцать лет прошло, и ничего не сделано. В прошлом году я попросил провести юбилей театра - 45 лет. Они сказали, что это не дата, и попросили меня подождать еще пять лет, до пятидесятилетнего юбилея. Они что, не знают, что мне уже 93?
- В вашей работе вы испытываете давление сверху, как в Советском Союзе, когда ваши постановки беспощадно кромсались цензорами и часто запрещались к показу?
- Никогда. Но вот театр часто обещают закрыть по причинам пожарной безопасности. Говорят мне исправить положение, а денег ни копейки не дают. Зато у них всегда предлог под рукой, как меня уволить. И в то же время всего за два года они построили себе Голливудского размаха театр (на Рублевском шоссе - С.Л.)+ А там выступает порой какая-нибудь западная поп-звезда для ста зрителей в зале на восемьсот мест, за гонорар так в два с половиной миллиона долларов.
- В прошлом вы встречались со многими советскими руководителями. А с российскими лидерами вы встречаетесь?
- Да, припоминаю, как Андропов спросил меня: "Вы знаете, что случилось в Индонезии?" Я говорю: "Перевешали там всех коммунистов, да?" "Да, - говорит он, - вы это для нас предрекаете?"
С Медведевым ни разу не встречался. Но пару раз встречался с Путиным. Должен признать, у него есть интересные черты. Когда он был здесь, он тщательно искал место на стене, где бы расписаться (по давнишней традиции важные гости и друзья оставляют автографы на стенах кабинета), и нашел подходящее место под портретом Пушкина. Потом стал читать другие надписи и дошел до автографа Березовского. И говорит: "Как это он так высоко расписался?" Я говорю: "Он на спинку скамейки встал". Вот отгадайте, какой был следующий вопрос? Так вот, он спрашивает: "А кто ему помогал? Кто его поддерживал?" Я говорю: "Я". Он так посмотрел на меня, будто хотел спросить, зачем. Но не спросил. Может быть, меня когда-нибудь привлекут за это, кто знает. Тут я его спросил, что это за характер - Березовский. "Выскакивать любит, - говорит Путин. Потом подумал немного и добавил: - Пускай себе скачет".
- Как вы думаете, каким будет исход второго процесса заключенного нефтяного магната и противника Кремля Михаила Ходорковского?
- Хотел бы ошибиться, но думаю, приговор будет обвинительным. Это тест для наших лидеров. Когда ты так долго сидишь в тюрьме, становишься героем. Люди его сначала ненавидели как олигарха и радовались, что его посадили. Но с тех пор многие изменили свое мнение+
Я бы отпустил Ходорковского на волю. Так было бы лучше для обоих наших лидеров. Им бы это было выгодно по всем статьям. Они бы выказали милосердие. Люди устали от окриков "Ужесточить!".
- На ваш взгляд, сильно изменилась страна с советских времен?
- С 85-го года мало что изменилось. А уже четверть века прошло! И в этом настоящая проблема. Хотя какое-то шевеление вроде бы начинается. Но ничего похожего на тот подъем, который мы ощутили во время оттепели 60-х. Люди молчат. Они просто напуганы. Не хотят получать дубинкой по голове, чтобы их потом бросили в автозак да избили еще...
Мне, однако, кажется, что Они обеспокоены. Иначе зачем так жестоко разгонять марши оппозиции? 500 человек вышли (на площадь), а Они полторы тысячи карателей посылают!
- Как насчет продекларированной борьбы с коррупцией?
- Они-то с ней борются, но очень избирательно. Беда в том, что у нас так много нефти. Они нырнут туда, а отмыться ох как трудно.
- Почему в России до сих пор многие считают Америку врагом, несмотря на объявленную перезагрузку в отношениях?
- Они не могут существовать без врага! Когда есть враг, то все можно объяснить, и военный бюджет и другие вещи. И чем мощнее, чем сильнее враг, тем лучше. Все знают, что у нас есть мощное оружие, но до их (американской) военной машины нам далеко. Россия, как и ее предшественник, плетется сзади и все пытается кого-то догнать... Столько зависти и столько агрессии! И эта постоянная необходимость защищаться от кого-то! От кого? Никто на нас не собирается нападать. Сильным странам мы безразличны.
- С советскими чиновниками у вас были постоянные проблемы. С российской бюрократией полегче?
- Они иногда меня поздравляют. Вешают награды. Недавно мне позвонили из администрации президента и сказали, что пригласят в Кремль. Сразу вспомнился похожий случай с Александром Исаевичем Солженицыным. Когда он жил в изгнании, его Рейган пригласил на обед. И вот как он ответил: "С удовольствием, если это будет разговор между нами, а обедать я предпочитаю дома".
Когда я с Ними встречаюсь, Они обычно восклицают: "Вы - глоток свободы!". И сразу: "Садитесь, пожалуйста" - что уже звучит как-то мрачновато.
В конце концов, я чужой для Них. Я Им нужен как какой-нибудь элемент декорации к фасаду, который Они строят здесь. Я Им нужен в качестве афиши. А так я Им не нужен. Они предпочитают театр марионеток.
- А что произошло за это время с публикой?
- Публика больше не ищет политики в театре... Людей апатия поразила. Они приходят за развлечением. Ощущение такое, будто все разрешено. Но так только кажется. На самом деле разрешены только какие-то поверхностные вещи, как пустой треп. Люди теперь безразличны. Их надежды разрушены+
У нас нет сердца и нет души. Мы любим говорить о загадочной русской душе. Но покопаешься там, и такие вещи всплывают+ Нам всегда всего не хватает.
То, чем мы занимались в предыдущие двадцать лет, больше не интересует публику. Наш театр просто превратился в один из других театров. Некоторые говорят, что я деградирую, что раньше я ставил хорошие спектакли, а теперь мои постановки скучны. Но я делаю то, что интересно мне.
В марте я подал заявление об отставке. Надоело всё. Всё, о чем мы с вами говорили сейчас. Потом мне позвонили сверху и сказали не спешить. "Не время", - сказали.
За границей, где я работал, и в Америке тоже, мне везде было гораздо легче работать. Там везде порядок и дисциплина.
Я бы не против жить в Америке, как уйду в отставку. Хорошая страна для стариков.