Слепой

Его любила вся больница. И медперсонал, и пациенты. Любили его за добрый и тихий нрав, за профессионализм, за прекрасное и ровное ко всем отношение. Он - это заведующий одним из отделений нашей районной больницы. Специалист каких поискать надо. Скольким людям он помог в казалось бы безвыходных ситуациях, когда столичные светила просто разводили руками. Все потому, что он очень хорошо знал свое дело и уважал осознанный риск.Рисковал он только после долгой и глубокой подготовки к операции. Других вариантов риска просто не существовало. Он был самой узнаваемой и самой заметной фигурой в больнице.

Представьте себе 50- летнего двухметрового красавца весом за 120 килограммов без заметных жировых отложений. Постоянные занятия спортом сделали свое дело. Много свободного времени проводил он в спортзале и на стадионе в противовес своим колегам, которые жаловались на недостаток времени. Посмеиваясь он говорил, что недостатком времени всегда управляет лень. А он знал цену здоровью и всегда поддерживал себя в прекрасной форме.

И был еще один фактор выделявший его из толпы. Так получилось, что ему посчастливилось побывать в конце 70-х за границей, в Польше и Германии. И оттуда он приехал полностью изменившимся. Мало того, что он начал с ранней весны практически до зимы ходить в светлых брюках, так он еще и по причине слабого зрения прибыл в затемненных очках, которые носил постоянно, независимо от времени суток.
Это убило всех местных модников и модниц. Такого франта они не ожидали увидеть. А он наслаждался возможностью выделяться из толпы. Он заслужил это и ему было приятно хорошо выглядеть. Но... Человек абсолютно не жадный, на все просьбы типа:
- Давид Николаевич, дайте примерить Ваши очки, - отвечал категорическим отказом. Это был его конек, его праздник души и делиться этим было выше его сил.
Все было хорошо у нашего доктора. Этот украинский парень, сын чистокровной еврейки и казака из Ставрополя, названный в честь деда с маминой стороны, добродушный крупный мужчина, не любил только одно - он не любил утро. Еще со времен студенчества, когда он подрабатывал ночными дежурствами, что-то сбилось в его биологических часах и до 10 утра он должен был спать. При этом засыпал он всегда только под утро, часам к пяти. Самое страшное было в том, что раз в неделю проходила общебольничная пятиминутка на которой обязаны были присутствовать все врачи. А начиналась она ровно в 9.00 в актовом зале больницы.
Борясь со сном, выжимая из себя подобие улыбки, он каждый раз шел на это сборище как на каторгу. Он мучался, он крутился на стуле, колол себе палец шпилькой, но через минут пять после начала засыпал. Сначала его пытались пристыдить, но потом эту затею бросили и даже разрешили не посещать пятиминутку. Но тут уже он не смог этого допустить - ему как ущербному разрешили не присутствовать. Так не будет! Лучше он будет спать, но со всеми на общем мероприятии. Как полноправный член коллектива он обязан быть вместе со всеми. И все вынуждены были смириться.
А мириться было с чем. Когда Давид Николаевич засыпал, то вначале тихое равномерное посапывание плавно переходило в тихое посвистывание, которое заменялось на как бы мурлыканье, звуки монотонные и тихие, переходящие в "трели" . И когда эти звуки начинали убаюкивать окружающих , внезапно раздавался громогласный храп, периодически сменяющийся громкими всхлипами и причмокиваниями. Уже успевшие задремать соседи подпрыгивали на своих местах, роняя принесенные с собой папки и документы, из президиума слышались гневные возгласы кого-то из начальства, а Давид возвращался к стадии посапывания. И так происходило несколько раз в течении часа.
Сначала это всех сильно раздражало, но со временем как-то привыкли и уже почти не обращали внимания на сон этого гиганта.
Но однажды случилось то, что заставило нашего героя прекратить посещение пятиминуток.
Был у Давида друг - врач- стоматолог. Небольшого роста, щупленький, мастер розыгрышей. И подначки его были смешными и безобидными. Решил он подшутить над Давидом.
И придумал он следующее: как только Давид уснул, он положил заранее вырезаные листочки бумаги на стекла внутри очков (спал-то Давид нагнув голову). После этого он начал усиленно жестикулировать в сторону начальства, чтобы они позвали Давида. За столом президиума все поняли.
- Давид Николаевич, встаньте, пожалуйста.- громко позвал главврач.
Услышав свое имя, Давид, еще не открыв глаза медленно начал подыматься со стула и вдруг на пол-пути замер... Он поднял руку, пошарил впереди себя, нащупал плечо друга и тяжело опустился на свое место.
- Все, ослеп... Ничего не вижу, какие-то белые пятна прямо перед глазами. Эй, глазник, ты здесь? - крикнул он и резко всем телом развернулся в ту сторону где всегда сидел глазной врач. От его резкого рывка клочки бумаги выпали из-за стекол. Его резко побледневшее перед этим лицо начало багроветь. Он увидел извиняющийся взгляд своего друга и сразу же все понял.
Кто-то в зале засмеялся - розыгрыш ведь удался. Те кто были поближе с опаской смотрели на друзей, понимая, что в следующую минуту могло произойти что угодно.
Но Давид есть Давид. Он улыбнулся своему другу и произнес:
- Ну ты молодец, вот это разыграл. Я уже думал что ослеп. Молодец, дай пять, - и протянул тому руку.
Это было их последнее крепкое рукопожатие. После него Давид потерял друга, а пациенты на долгое время - врача-стоматолога.