"Девушка 33 несчастья" и Нобелевский Лимуд. Завершение дня первого

Итак, расстались мы у изголовья кровати в прекрасном шатре на пасторальной лужайке Кирият-Мория. Нонна отправляла Нину в полеты наяву. Я бежала на Евгению Додину. При этом мы все как-то что-то обедали. Географически все эти точки располагались в разных строениях. Но неслаженность земных маршрутов вовсе не предполагала разобщенности траекторий дорожек надземных.

Сылка в тему: Первая часть

Тег в тему: Лимуд

Иерусалим, вид из кибуца Рамат Рахель, где мы жили.

Под шатром сидела Лена Штерн.

Cпутница, жена( я не хочу употреблять слово вдова - это не об этой женщине) Юрия Штерна.
После ухода Штерна Лена и дети придумают очень простую вещь: помощь.

Сын Штернов Марк

Банально? Очень. А Вы хотите сложностей? Но ведь они у вас уже есть. Лена Штерн собрала добровольцев, владеющих различными альтернативными техниками врачевания (рефлексология, массаж шияцу и т.п.) Символическая сумма, взимаемая с желающих покружиться по астралу минут так 30-40, шла в общую копилку, из которой потом смогут оплатить тот или иной вид помощи онкологическим больным и членам их семей. Вот Нина с Нонной и внесли посильную лепту в это такое "банальное" дело - цепочку альтернатив смерти и отчаянию.

Попадающим в границы этого шатра становились не нужны многие вещи. Например, мобильные телефоны. Ну, не навсегда, конечно. Хотя, как посмотреть. Ноннин мобильник решил воспользоваться моментом и начать самостоятельную жизнь. Нонне грозило забвение и отрыв от общества. Невиданное счастье Нонниного средства управления полетами, правда, длилось недолго. Часов через несколько он ( телефон) будет выловлен в ... том же шатре. Задержался он там, наслаждаясь отключкой от суеты...

****

Евгения Додина. Читала из Бродского, "Посвящается Ялте".

В атомный век людей волнует больше
не вещи, а строение вещей.

И как ребенок, распатронив куклу,
рыдает, обнаружив в ней труху,
так подоплеку тех или иных
событий мы обычно принимаем за самые событья.

В этом есть свое очарование,
поскольку мотивы, отношения, среда и прочее -- все это жизнь.
А к жизни нас приучили относиться
как к объекту наших умозаключений.

Мне всегда странно видеть, как актер переступает грань между "я с собой" и "я для вас".
Это, должно быть, мучительно своей безальтернативностью. Евгения Додина сидела в уголке второго этажа КАЦевской усадьбы, облокотив чемодан на колесиках на шкаф несгораемый. Оставаться ей надо было до вечера. А вечером - в улыбке и надежде - блистать конферансом пред засевшими на именные стулья.

Пока что, стулья в классе, где ей предстояло читать Бродского, были хаотично брошены слушателями предыдущих премудростей. Её спасала маленькая книжечка.
Пожелтевшие страницы. Кто-то уже зачитывался этим вариантом Бродского.

Привели зрителей. В смысле, девочек-солдаток. Добровольная часть заполнивших это минипристанище для вслушивания в Бродского подтянулась тоже.

У добровольцев командира не было. У армии командирша имелась в наличии. Облом был смешной. Она не понимала русского языка вообще, и русского языка Бродского, в частности.
"Девочка, ты не одинока в этом мире!" - хотелось крикнуть ей. "Девочку" она могла и не простить. Я выбрала молчание.

В паузах между Бродским Додина отвечала на вопросы из серии " Где женились-учились".
Я же задавала вопросы моей прекрасной соседке. Ей, облитой водой из Бахчисарайского фонтана неисправного кондиционера, и тут же до посинения обдутой суровым воздушным потоком того же электросредства, я нафантазировала судьбу совершенно иную от той, что озвучилась.
После признания, что иврит она не понимает - Милая девочка, а где ж там был иврит?
Может, снова этот странный русский бедного поэта? - выяснилось, что она часть культдесанта под названием "Музыкальный Таглит". Один музыкант на группу молодежи, запущенной в турпоездку по нашим долинам, взгорьям и приморьям Сохнутом, - это хорошо.

Но чтобы все музыканты!!!

- А, чего музыканьтите? - спросила я.

- Пишу диссертацию ( упс) на тему "Музыка в фильмах Феллини".

- Нино Рота? - вставила я.
И сразу же стала друганкой этой знойной дивчины с Киевских просторов.

Нина Ивановна Попова была там. Завязался диалог с Додиной. Додина добавила отрывки, незапланированные. Получилось интересно и незаносчиво. Искренне получилось. Завершилось быстро. Расходилось медлительно.

Чемодан, волнения от предстоящих встреч, после9ава, три часа сна...
Пожертвовала Губерманом и его видением Величия еврея ( а вот, интересно, было бы посмотреть на губермановское видение этого самого величия). Поехала в гостиницу.

Кареты курсировали исправно. Иногда. Я, как раз, попала в иногда.

Поехала, предвосхищая как сейчас поиграю в буржуинку. Попрыгаю на кровати. Поиграюсь кнопочками кондиционера. Пущу воду в ванной и забуду добавить хвойной вкусной пахучки какой-нибудь...
Вообщем, поигралась... Не было меня в списке. Хотя раньше была. По телефону была. В жизни не была. Ой, как обидно и печально. А я настроилась. И уже размечталась. И так небрежно мечты мои разбросаны и скомканы.
Опущу печальные подробности отстаивания права на жизнь в этом пристанище беспокойных и кочующих, право это было уже дадено мне в виде пакетика с магнитной карточкой-ключём от номера, потом забрано обратно юношей с миндалевидными глазами и губами, строение которых напоминало иллюстрацию к уроку по типам рас, заселяющим землю...
Да, немного с поры моего ученичества рас на земле развелось. Как-то у них там, у рас, всё застарело и неизменчиво.

И вот я в номере. Ух, ты, а что, прямо сейчас и начну моноспектакль "Лиза в Монтре".
Ну, да, куда там. Кондиционер отказывался играть роль ветра с озера в горах Швейцарии. И дуть тоже. Портье отказывался верить, что я умная и уже всё, что надо нажала, прижала, отжала и т.д. Обещали починить до ночи. Т.к. окна были замурованы, кажется. На случай артобстрела со стороны города-колыбели рыжего пастушка ( он же -Царь). Так, вроде шторки мощные...:)

Не поиграв в буржуинку, помчалась обратно к карете. Обещаниям портье о ремонте отдельно взятого ветра поверила. Водителя обрадовала хорошими манерами. Все нехорошие на заезд в гостиницу ушли.

Всё, уравновешиваем дыхание и флегматично, так, заходим в столовую.

Вечерняя трапеза была увлекательная. Сервировка обязывала к одновременному пользованию всем спектром блюд. Пользовали спектр. Но каких-то красок явно не хватало.

Ну, вы понимаете, что яркие цвета ещё никому не портили кашу, шницель, жизнь и угол зрения. Рыжий и сынуля пробудили в нас с Нонной пиетет и аппетит. А когда наш редактор принес полвиноградника ( странно, ни до, ни после винограда замечено в этом пристанище не было) на нас полетели поклонницы Ботинка. Вот так всех за столом и застукали.

Слева направо: Эйтанчик Рыжий-2, Нонна, Майя

Наш читатель Майя. Город исхода - Вильнюс. Милая добродушная женщина словила всех троих ботиночников за трапезой. Вычислила по нашим довольным жизнью лицам. Ребята, приятно было! Майя и её супруг читают Ботинок уже немало времени. Знают всех, всяко и хорошо...

Все фишки церемонии открытия ( кроме па-де-де Перес-Ливни) я имела счастье наблюдать фрагментарно днем. На репетиции. В музыкальной части поразила новая трактовка любимых образов. Какое интересное видение "скрипача на крыше"...))

На самОм вечере речей было больше, чем музыки. Но когда она была, она была честно сработана и бесхалтурно подана. Вначале, правда, Пташка зачем-то ещё пытался восполнить недослушанное сбежавшими с его мастер-ломастер - класса и зачем-то дополнял пассажи вокализом на тему "Шма, Исраэль" .

Очень быстро это надоело. Ему или Пересу, я не знаю - я на галерке прохлаждалась.
Но вскоре он перешел к делу. И понесся. И это было хорошо. Леня несся по делу, а нам с Нончером надо на ночной просмотр идти.

Помните? Фильм Хржановского смотреть по рисункам Бродского. Закавыка была в том, что до фильма добраться - надо было по Пташке прошагать. Почти буквально. Но, когда я заприметила в качестве ассистента пианиста Эйтанчика, который возносился над толпой на чьих-то знакомых плечах-руках, я, оставив позади стыд, совесть, Москву, долги, как ни в чем ни бывало, прошагала в образе Гайдара мимо Пташки , а за мной уже подтягивались найденные по дороге в нашу импровизированную кинушку Инна Чернявская с мужем и Михаил Яхилевич с супругой...

Ночной просмотр в тихой, несуетной комнате удался. Мы возвращались к роялю. К звукам.
Но уже без Пташки. И хорошо, что так. И безымянные, и именные стулья были пусты.

За роялем сидел человек.

Рояль пел. Так нежно. Так спокойно. Не было ни сантиметра искусственности в этом действе. Нончер предположила, что это рабочий сцены. Фантасмагория, но решили проверить.

Он был музыкальным руководителем всего вечера. Арранжировки, и т.п. Явный профи. Жаль, ушел вслед за свитой. А то бы я сидела и слушала...

Ну, что ж. Шалаш ждет. По коням и во временное пристанище. Нонка, правда,украдет меня в номер, чтобы вручить подарок. Свою тезку - тертую:) штучку. За что ей большое спасибо. И в Риме я её достала:)

Потом с подарком я промчусь мимо флегматично сидящего в коридоре арабского паренька. Запомним его, милые читатели.
Итак, ночь. Отдых. Покой. Встречи прошедшие и завтрашние.
И... а где же дуновение ветерка?
Ох, а кондиционер ещё ждет своего звездного часа. Ну, что ж, пообщаемся с портье.

- Да, мы пришлем к вам сейчас нашего мастера.
- Чего, прямо сейчас?
- Не, ну, не так сразу. Он сейчас на важном задании ( цитата точна как никогда)
- А, может, я окно?
- А, может, не надо?

Часы пробили, сколько пробили. В дверь долбили. Здравствуй, солнце мое. Ты пришел сделать мне ветер. Открываю...
Ну, понятно, с задания важного вернулся наш арабский паренек.
Нда. Ну, давай, чини и блещи.

- А чего чинить. Наш кондиционер не заработает, пока мы с тобой не ЗАКРОЕМ ХОРОШО ДВЕРЬ. У тебя где-то дверь не плотно закрыта.

Ах, где Инна с её экстремальными репортажами... В гостиничном номере с арабским мальчиком полвторого ночи, это, явно, не Шхем, но и не Смольный институт в Питере 1916 года.
Закрылись, замуровались. Кондиционер засох.

И вот, наш гений бросает взгляд на стопочку пакетиков с белым порошком ( он же сукразит) и предлагает НАСОВАТЬ ЭТОТ СУКРАЗИТ УЖЕ КУДА ТОЛЬКО МОЖНО В ДВЕРНЫЕ РАСЩЕЛИНЫ.
Ну, как, Кулибины? правда просто и со вкусом.
Последний пакетик, как самому высокому из нас двоих, мальчонка предложил водрузить мне. На уголок двери верхний левый.
- Я, - говорит, - пошел. Ты, давай, сукрази тут. Как на ночь закроешься, так ветер и задует.

Не дуло даже с сукразитом и по любезному разрешению портье меня передувало в другой номер.
Новое место, новые вешалки, новый кондиционер, старый дизайн...

Утро приближалось. Ну, минут 15 от жалости к себе поплакала, что завтра, как дура, буду засыпать....
Утром проснулась рано. Решила, что будет хороший день. Врубила в колонки переносные Мермана. ( Виктору спасибо)
А потом рано-рано пошла гулять по кибуцу Рамат Рахель и забираться в небо...

И был день второй...