Страсти по-ДаНетски

Антоний ускользнул из-под власти своей жены – всемогущей Фульвии.

Дала сбой ее политика лояльности к многочисленным любовным связям мужа. На этот раз у Антония было не то, что можно назвать очередным увлечением, а его новая избранница была вовсе не из тех, кого (как, например, смазливую актрису Кифериду) можно несколько раз использовать и забыть. Антонием овладела, по Плутарху, «последняя напасть – любовь к Клеопатре, разбудив и приведя в неистовое волнение многие страсти, до той поры скрытые и недвижимые, и подавив, уничтожив все здравые и добрые начала, которые пытались ей противостоять».

Убедившись, что у мужа в этом случае все по-настоящему, Фульвия пыталась устроиться на вершине римского политического Олимпа без его помощи.

Эта женщина не была бы собой, если б предпочла доживать годы в безвестности, печали и тоске. Она предприняла попытку соблазнить самого влиятельного носителя власти – Октавиана. Но правитель Рима не позарился на женщину, которая была старше его на 20 лет, причем далеко не красавица. Припухшая щека Фульвии постоянно искушала ритора Секста Клодия «испытать остроту своего стиля» (Светоний). По поводу отвергнутых домогательств Фульвии сохранилась эпиграмма Августа:

То, что с Глафирою спал Антоний, то ставит в вину мне
Фульвия, мне говоря, чтобы я с ней переспал.
С Фульвией мне переспать? Ну а ежели Маний попросит,
Чтобы поспал я и с ним? Нет, не такой я дурак!
«Спи или бейся со мной!» – говорит она. Да неужели
Жизнь мне дороже всего? Ну-ка трубите поход!

Фульвия пыталась подобраться к Октавиану и с другой стороны. Светоний свидетельствует, что после его примирения с Антонием «воины потребовали, чтобы оба полководца вступили в родственную связь», и Октавиану пришлось взять в жены «Клавдию (Клодию), падчерицу Антония, дочь Фульвии от Публия Клодия, хотя она едва достигла брачного возраста».

Фульвия обладала огромной властью – даже покинутая Антонием, которого перестало интересовать все на свете, кроме египетской царицы.

«На следующий год (41 год до н. э.) консулами считались Публий Сервилий и Луций Антоний, но в действительности ими были Антоний и Фульвия.

Она, теща Цезаря и жена Антония, нисколько не считалась с Лепидом из-за его пассивности и управляла делами самостоятельно, так что ни сенат, ни народное собрание не могли провести никакого решения вопреки ее воле» (Дион). Брат Марка Антония, Луций, не мог получить триумфа прежде, чем добился покровительства Фульвии. «Хотя Луций получил триумфальные одежды, колесницу и выполнил другие обряды, принятые в таких случаях, казалось, что именно Фульвия устраивала зрелище, используя его только как помощника» (Дион).

Не знающее границ властолюбие Фульвии явилось причиной очередной гражданской войны. Собственно, молодой Октавиан делиться властью с женщиной не имел желания, и повода для войны долго искать не пришлось.

Гай Октавиан начал раздавать землю ветеранам, сражавшимся против Брута и Кассия; Фульвия и Антоний также пожелали участвовать в этой процедуре, чтобы обеспечить себе поддержку со стороны колоний ветеранов.

Разногласия в таком, казалось, незначительном вопросе закончились тем, что Октавиан, не в силах «выносить трудный характер своей тещи… отослал назад ее дочь, заявив, что она все еще девственница, – подтвердив это присягой» (Дион). (Ничего удивительного нет в сохранившейся невинности Клодии, учитывая то, что на момент вступления в брак ей было не более 13 лет.)

Взбешенная Фульвия изменила свои планы кардинально. Дело в том, что свободных земель на территории Италии не осталось, и для поселений ветеранов пришлось отнимать землю утех, кто воевал на противоположной стороне. Фульвия и Антоний «обратили свое внимание к другому классу, более многочисленному и воодушевленному справедливым негодованием из-за ограбления, которому он подвергался» (Дион). Им удалось собрать значительные силы и даже на короткое время овладеть Римом.

Римляне столкнулись с необычным явлением; необычность не в самой войне (междоусобицы стали настолько частыми, что к ним привыкли), а в том, что ее вела (по выражению Флора, «словно вооружившись мечом мужской доблести») женщина. Пока Луций Антоний организовывал пострадавших от колонизаторской политики Октавиана, «Фульвия с сенаторами и всадниками из ее сторонников, с которыми она обычно совещалась, заняла Пренесте, даже посылая распоряжения в разные места» (Дион). Римская железная леди, как пишет Дион, «сама появлялась с мечом, раздавала пароль солдатам, и в многих случаях произносила речь перед войском».

Положение Октавиана стало близким к катастрофе – вот что значит отказать женщине. Кроме мятежей, Италию охватил голод, поскольку невозможно было подвезти продовольствие морским путем: Секст Помпеи, подчинявшийся сам себе, захватил Сардинию и Сицилию, а Гней Домиций Агенобарб (один из недобитых убийц Цезаря) контролировал Ионийское море. Поэтому Октавиан «часто через друзей предлагал Луцию и Фульвии примирение», но мир не устраивал воинственную женщину. Затруднения противника внушили Фульвии надежду, что наступил подходящий момент для полного его устранения.

Слуга

Мой повелитель, новости из Рима.

Антоний

Какая скука! Коротко - в чем суть?

Клеопатра

Нет, надо выслушать гонцов, Антоний.
Вдруг Фульвию ты чем-то прогневил?
А может статься, желторотый Цезарь
Повелевает грозно: "Сделай то-то,
Того царя смести, того поставь.
Исполни, или мы тебя накажем".

Антоний

Возлюбленная, что ты говоришь?

Клеопатра

Быть может, - нет, наверно, запрещают
Тебе здесь быть и отрешен от власти
Ты Цезарем. Узнай же, что велит
Антонию его жена... нет, Цезарь...
Вернее - оба. Выслушай гонцов!
Ты покраснел, клянусь моей короной!
То знак почтенья к Цезарю? Иль стыд,
Что от крикливой Фульвии получишь
Ты нагоняй? - Позвать сюда гонцов!

Антоний

Пусть будет Рим размыт волнами Тибра!
Пусть рухнет свод воздвигнутой державы!
Мой дом отныне здесь. Все царства - прах.
Земля - навоз; равно дает он пищу
Скотам и людям. Но величье жизни -
В любви.
(Обнимает Клеопатру.)

И доказать берусь я миру,
Что никогда никто так не любил,
Как любим мы.

Клеопатра

Блистательная ложь!
Не тот ли, кто любовь так славословит,
На Фульвии женился, не любя?
Не так глупа я: знаю, что Антоний -
Антоний.

Антоний

...Покоренный Клеопатрой.
Но умоляю: из любви к любви
И сладостным часам ее не будем
На горестные споры тратить время.
Пусть каждый миг несет нам наслажденье.
Каким забавам вечер посвятим?

Клеопатра

Послушаем гонцов.

Антоний

Ах, как упряма!
Но спорит ли, смеется или плачет -
Все ей к лицу. Любым ее порывом
Я только восторгаюсь удивленно. -
Что мне гонцы? Я твой и только твой.
Вдвоем с тобой мы вечером побродим
По улицам, посмотрим на толпу.
Пойдем, моя царица. Ведь вчера
Ты этого хотела.
(Слуге.)

Прочь! Ни слова.

Антоний и Клеопатра со свитой уходят.

Шекспир. Антоний и Клеопатра

Плутарх называет еще одну причину, по которой Фульвия упрямо шла к междоусобной войне: «беспокойная и дерзкая от природы, она вдобавок надеялась, раздув беспорядки в Италии, оторвать Антония от Клеопатры».

Непомерные амбиции и сгубили мятежников. Хитрый, коварный Октавиан возложил ответственность за братоубийственную войну на своих противников; на его сторону встали ветераны, так и не получившие земли из-за демагогии Фульвии. Римляне, уставшие от многолетних смут, не оказали широкой поддержки Антонию и Фульвии, поскольку были раздражены их нежеланием закончить ссору мирным соглашением.

Самые трагические события этой войны развернулись под этрусским городом Перузией (оттого война и называется Перузийской). В этом городе Октавиан осадил войско Луция Антония.

Перузия лежала на холме и была практически неприступна, но длительная осада поставила ее защитников на грань голодной смерти. «Подсчитав, сколько осталось продовольствия, Луций запретил давать его рабам и велел следить, чтобы они не убегали из города и не дали бы знать врагам о тяжелом положении осажденных. Рабы толпами бродили в самом городе и у городской стены, падая от голода на землю, питаясь травой или зеленой листвой; умерших Луций велел зарыть в продолговатых ямах, боясь, что сожжение трупов будет замечено врагами, если же оставить их разлагаться, начнутся зловоние и болезни» (Аппиан).

Войско Антония пыталось вырваться из окружения, но после многочисленных жертв было отброшено назад – в лишенный продовольствия город. Осталось одно: сдаться на милость победителя.

Луций Антоний получил прощение; впрочем, он был обязан жизнью не доброте мстительного и беспощадного Октавиана, а тому, что в руках его брата, Марка Антония, находилась половина римских владений. И еще живой и свободной оставалась Фульвия – женщина, которая была опаснее любого военачальника. Скрестить с ними меч молодой наследник Цезаря был не готов.

Октавиан утолил жажду мести прочими защитниками Перузии. «Большинство сенаторов и всадников, – пишет Дион, – были обречены на смерть. Рассказывают, что их не просто убивали, но приносили в жертву у алтаря старшего Цезаря – три сотни всадников и много сенаторов… Жители Перузии и прочие, захваченные там, в большинстве своем погибли, а сам город был полностью уничтожен огнем, кроме храма Вулкана и статуи Юноны».

Фульвии не было в осажденной Перузии; она собирала войска и отправляла их на помощь Луцию Антонию. Ее полководцу Планку удалось даже уничтожить легион Октавиана, но капитуляция Перузии сделала продолжение войны бессмысленной затеей.

В сопровождении трех тысяч всадников Фульвия отправилась к главным морским воротам Италии – Брундизию. «Из Брундизия она и отплыла на пяти военных кораблях, вызванных ею из Македонии» (Аппиан).

По крайней мере, одной цели Перузийской войной отчаянная женщина достигла: ей удалось оторвать Антония от Клеопатры. Получив «полное жалоб письмо от Фульвии», он «с двумястами судов вышел в море, взяв направление на Италию» (Плутарх).

Согласно Аппиану супруги встретились в Афинах, но Плутарх сообщает, что Фульвия «заболела и в Сикионе умерла». Впрочем, это не важно; главное, она умерла в Греции – вскоре после того, как покинула Италию.

Некоторые исследователи полагают, что Фульвию отравили. Вполне возможно. Эта женщина стала обузой Антонию, безумно влюбленному в Клеопатру; еще больше она мешала Октавиану пылко любившему власть. Неизвестно, какие потрясения ожидали бы Рим, если бы Фульвия не скончалась скоропостижно. И здесь древние авторы единодушны: Плутарх пишет, что смерть Фульвии «сильно помогла Антонию достигнуть согласия с Цезарем»; Ливии сообщает, что «Марк Антоний уже готовился к войне против Цезаря, но тут умирает Фульвия, столь мешавшая согласию двух вождей, и он заключает с Цезарем мир, а сестру его Октавию берет в жены».

Впрочем, кончина Фульвии лишь оттянула на десятилетие новую гражданскую войну, после которой исключительную власть над Римом получит Октавиан; Марк Антоний, лишившийся своей надежной опоры (жены) проиграет самую важную в своей жизни битву.

А семена, посеянные властной женщиной, римляне пожинали до конца истории собственного государства.

Фульвия приложила больше усилий, чем Гай Юлий Цезарь, чтобы уничтожить римскую республику. Используя своих мужей – самых известных в римской истории авантюристов, – она расчистила властной рукой дорогу первым римским императорам и изменила не только древний государственный строй, но и представления о роли женщины в римском обществе.

Такова история женщины , у которой, по словам Веллея Патеркула, «не было ничего женского, кроме тела». Можно отметить еще одно – привычку Фульвии, которая роднит ее со слабым полом: это слезы. Впрочем, она пользовалась ими не для выражения эмоций, а в качестве средства для достижения целей, а именно – власти над мужчинами.