Из жизни звезд

Она сама решила, что будет "звездочкой ясной". Ведь если звездочки её семьи кому-то было нужно погасить, то оставалось надеяться лишь на себя. И , каждый раз, подписывая свои рисунки, большинство из которых – это карикатуры, она, улыбаясь, запускала в небо ещё одну звезду. "Штерн" – это звезда. А фамилии оправдывать надо...

Часть 1. Звездная мама.

Её родители встретятся на берлинской танцплощадке. Мама – Луиза, воспринимавшая переезд из Польши в Германию, как чудо:
“У меня было ощущение, как будто я выбралась из темноты и холода на солнце. Обитатели этой чистой и опрятной страны были милы и дружелюбны. Казалось, это был сон."

Отец – Файвл Штерн – владелец нескольких текстильных магазинов. Успешный бизнесмен, потерявший впоследствии бОльшую часть своего состояния в годы Великой Депрессии.

Луиза овдовеет в 1930-м году. На тот момент на её попечении уже будет четверо детей. Фридл, Хайнц, Анна и Эдит. Все дети родятся в доме на улице Франкфуртер, 5.

Оттуда они и начнут разбредаться по свету. С благословления матери.

Первой уедет Фридл. В 1936 году. Затем, три года спустя в Данию выберутся Хайнц и Анна. Последней покинет родной дом Эдит. В рамках Алият хаНоар ей, как и старшей - Фридл, удастся добраться до тогдашней Палестины.

Мать останется одна. Как капитан опустевшего корабля, она будет стараться привести все оставшиеся и, ставшие вдруг особо ничего и не значащими, дела в порядок. За порядком этим потеряет финансовую и организационную возможность наладить свой собственный выезд. Сертификат, ей, ничего не имеющей предложить взамен, достать не удастся. Разговор в американском консульстве напомнит ей о собственном бессилии. 50 долларов по тем временам для неё, попавшей в 1935 году под действие Закона об ариизации еврейского имущества, станет суммой неподъемной.

Тогда она станет жизнь свою выстраивать в письмах. Детям..
В основном, в Данию, к сыну Хайнцу. Туда почта ходила ещё исправно.

Письма эти хранятся в архиве художественного музея комплекса Яд ва Шем. Трогательно, что родственники Луизы перевели эту “повесть последних лет” на иврит.

На исходе весны 1939 года Луиза , упоминая разлуку с Фридл , обмолвится:
"Я была бы счастлива быть с ней."

Июньские вопросы того же – 1939-го - Луизы к детям ( обратите внимание, обычно родители стоят на страже готовых ответов сомневающимся детям, а здесь...):
"Для чего вся жизнь, если каждый раз приходят расставания? ..."

Ещё позднее пытается завуалировать шуткой свою тоску:
"Если там есть музей, может быть, можно выставить меня в качестве дорогой археологической находки?"

В сАмом начале зимы 1940-го выскажет свою сокровенную мечту:
"Как я хотела бы собрать вас всех вокруг себя. Как хотелось бы разделить ваши переживания. Но время не спрашивает и идет вперед. Мы стареем и седеем. Если б я могла выразить всё, что хотела сказать.Мои любимые, сколько мне есть вам сказать. Ладно, сегодня уже достаточно помарала бумаги..."

Менять адреса ей придется дважды. Вплоть до зимы 1942 года. Тогда смена адреса будет слишком уж кардинальной. Аж до Рижских Румбульских лесов...

------------------------------------------------------

Часть вторая. Звездная дочь

У Фридл судьба здесь сложится. Она будет её выстраивать, вырисовавыть. Прошагивать в спусках и восхождениях. Никогда не перепрыгивая через ступеньки – а их у нее, ведущих к квартире,было 75.

Работала в Кфар Маккабия на расчистке дорог, подразнивая гигантские камни своей миниатюрностью. Потом – Нахалаль, Хайфа, где закончила курсы кулинарные, чтобы приобрести умение, способное принести заработок нужный для курсов иных...
Если этой насмешнице в детстве вместо соски давали карандаш, о каких курсах вне зависимости от географии ей будет мечтаться?

Деньги на “Бецалель” собирали среди знакомых и родных в Германии. Из маленькой съемной комнатки в Нахлаот два года (1937-39) она будет уходить на занятия в Иерусалимскую Академию Художеств....
И по издательствам походить-помотаться придется, и оформлять – от марок до Пуримских шествий – ей удосужится...

В тель-авивских кафе на Алленби она будет за 5 минут сооружать подхахатывающие
портреты –экспромты английских солдат.
Служить будет в Црифине, медсестрой в госпитале британском. С Бригадой попадет в Италию.
Английская королева отметит её отличительным знаком. За что? За неунывающий дух.

Для достоверности карикатуры – а это и стало основым жанром Фридл в израильской газетно-журнальной нише – она готова была к переодеваниям, к вживаниям в образы далекие от её миропроживания.

Но однажды, в 1961 году, вживания не потребуется. Всё, что будет нужно, это не забыть вытащить из отложенного-усердно спрятанного маленький альбом, подаренный ей сестрой матери. Ещё раз вчитаться в надпись :

“ Талантливой Фридл на её семилетие. В этом альбоме много места для рисунков и записей.”

Придти на улицу Бецалель (там, и академия, где она позднее начнет преподавать) в Бейт хаАм(Народный Дом), вглядеться в глаза убийцы и её матери тоже, и начать .... рисовать....
Рисовать, и зажигать звезды...

Один из рисунков Фридл Штерн с судебного процесса над Адольфом Эйхманом выставлен сейчас в рамках выставки “Преимущества памяти”, проходящей в выставочном зале музейного комплекса Яд ва Шем.

===================================

Немного о выставке:

Впервые собраны воедино работы людей, пропустивших Катастрофу не только через своё творчество, но и через свою биографию. Выживших. Приехавших. Живущих и зажигающих звезды...