Дорогие друзья! Выполняю свое обещание. В Иерусалиме гостила Анн Пастернак.

Анн Пастернак и проф. Владимир Хазан; Иерусалим, русская городская библиотека; 9/03/10

Она - внучка художника Леонида Пастернака и, соответственно, племянница Бориса Пастернака. Живет и преподает в Оксфорде. Хранит и продолжает собирать архив своей семьи.

Леонид Пастернак окончательно покинет Россию в 1921. Конечно же, это будет Берлин. Город, в котором уже в 1938 году присутствие семьи Пастернаков станет невозможным... Так и станет Англия следующей (и, как выяснится позднее, последней) точкей на жизненном маршруте художника.

Портрет сына Бориса, 1917

Борис Пастернак напишет об отце:
"Папа!" Но, ведь, это море слез, бессонные ночи и, если бы записать это, – тома, тома, тома. Удивленье перед совершенством его мастерства и дара, перед легкостью, с которой он работал (шутя и играючи, как Моцарт) перед многочисленностью и значительностью сделанного им, – удивленье тем более живое и горячее, что сравнения по всем эти пунктам посрамляют и унижают меня. Я писал ему, что не надо обижаться, что гигантские его заслуги не оценены и в сотой доле, между тем как мне приходится сгорать от стыда, когда так чудовищно раздувают и переоценивают мою роль… Я писал папе…, что, в конечном счете, торжествует все же он, он, проживший такую истинную, невыдуманную, интересную, подвижную, богатую жизнь, частью в благословенном своем XIX веке, частью – в верности ему, а не в диком, опустошенном нереальном и мошенническом двадцатом…"

Итак, об архиве:

Мастерская Леонида Пастернака в доме на Парк Таун в Оскфорде

"...Почти 25 лет каталагозировалось, описывалось и фотографировалось Оксфордское собрание. Поврежденные холсты и листы с бумагами реставрировались, наклеивались на картон. Ящики с архивами были разобраны, документы описаны."
"2 мая 1999 года при огромном стечении народа музей был открыт. В том же доме на севере Оксфорда, на улице Парк Таун, где прожил последние отпущенные ему годы Леонид Пастернак. В специально затененных, чтобы не выгорала графика, трех комнатах. С подсветкой...
...И в этом же доме сегодня живет Энн Пастернак-Слейтер с четырьмя детьми и мужем, одним из самых известных поэтов Англии Грейгом Рейном. Через месяц после открытия музея состоялась большая выставка в Оксфордском музее Эшмолиан, а также представление огромной работы – двух томов каталога-резоне "Леонид Пастернак: Годы в России: 1875 – 1921",

"...созданного усилиями профессора русской литературы в Университете в Колорадо Римгайлы Салис. Предисловие написал один из самых известных искусствоведов Великобритании Джон Уитни..."

Мать Анн - Лидия Пастернак.

Розалия (Кауфман) и Леонид, дочери Жозефина и Лидия, Берлин, 1921

Портреты дочерей кисти Леонида Пастернака

Лидия и Жозефина, 1908


Oни же, в 1916

...и в 1922

"...Младшая дочь Лидия Пастернак – Слейтер, в чьем доме в Оксфорде жил Леонид Осипович, биохимик, психиатр, все время предоставляла приют разным людям, беженцам из Германии и Польши, сдавала комнаты студентам. Одну комнату, куда падал свет с севера, отдала отцу под мастерскую. И вместе с сестрой делала все, чтобы облегчить ему жизнь.Там доживали свой век родители ее мужа. Она сама растила своих четверых детей, Слейтер как врач работал в военных госпиталях, а в последний год войны он оставил семью, передав дом в распоряжение жены. Гордый и независимый характер помогал ей переносить невзгоды — боль и горе переливались в стихи."

Лидия Пастернак-Слейтер, Оксфорд, 1970-е гг.

Лишь в панцире душа неуязвима,
Но я на свет явилась без щита.
Жестокость бытия — неотразима;
Жить больно, жить почти невыносимо,
Бессмысленна нагая нищета, —
И с детства я плачу своею кровью
За сердце, обнаженное любовью.

Порой, бывало, рана рубцевалась;
Но вновь рубцы душа моя рвала:
Она под ними словно задыхалась,
И — дикая, — на волю вырывалась,
И счастлива мгновением была,
Чтоб тут же, вспыхнув, наново сраженной
Упасть и биться, насмерть обожженной…

О, сколько раз со мною это было!
Да, мой удел лишь видеть и давать,
Быть нянею, кормить и утешать
Сносить с улыбкой подлость и обманы,
Зализывать душой чужие раны,
Но для своих — целения не ждать.
Ошиблась. Виновата. Позабыла.

Вся боль прошедших лет терзает снова,
И ноет сердце, — больно так сосет…
Но чудятся замолкнувшие зовы.
Ужель освобождающее Слово,
Ужель, как встарь, оно меня спасет?..
Приди, раздайся, благостное, звонко,
И дай мне снова голову поднять!
Расти, расти, целительная пленка,
Быть может, сердце выживет опять.

На вечере я узнала о том, что Леонид Осипович посетил в 1924 году Иерусалим.

Могила праматери Рахели, 1924 г.


Меа Шеарим, тогда же...

Это было в рамках историко-этнографической экспедиции еврейских художников, посланных в наши края по инициативе берлинского издателя, редактора журнала "Жар-птица" Александра Когана.

И ещё... На вечере меня поразил портрет матери художника, сделанный Леонидом Осиповичем в 1900 году.

Леа Пастернак, 1900

И отрывок из дневника Леонида Пастернака, рассказывающий о погроме в Одессе и об отчаянно-зверинном прыжке матери (бабушки Бориса), преградившем путь погромщикам... Текст, как сказала Анн, неиздававшийся на русском языке. Хотя в издательстве Советский художник в 1974 году выходила книга "Леонид Пастернак: Записи разных лет".
Интересно было бы посмотреть. Может кто-нибудь читал/видел...?