Посвящение Исраэлю (Поли) Полякову

В 2002 году в Хайфском городском театре был поставлен спектакль «Борис Шпильман возвращается на сцену». Одну из двух ролей в нем сыграл Исраэль (Поли) Поляков, легендарный актер из не менее легендарного комического трио «Ха-гашаш ха-хивер» («Бледнолицый следопыт»). Нельзя было упустить такую возможность. Сперва мы поговорили с Поли немного о спектакле. А потом он пригласил меня приехать в Тель-Авив, где мы и встретились в небольшом кафе неподалеку от его дома. Тогда же, в 2002 году, я написала и опубликовала в газетах «Вести» статью и в «Новости недели» заметки об этом удивительно ярком актере и удивительно скромном человеке.

http://www.youtube.com/watch?v=qQbBceRKyNw&feature=related
Фрагмент драмы "На кушетке психолога", в ролях Аси Даян и Исраэль Поляков. Полной мерой проявляется его драматический талант.

Но вначале спешу исправить и дополнить. Как я могла забыть о блестящем спектакле "Семейство Исраэли", где Поли сыграл роль отца семейства! Великолепно сыграл он заглавную роль отца «семейства Исраэли» в одноименном спектакле-шлягере ХГТ (который мне посчастливилось видеть дважды). Не менее виртуозное, чем «Следопыты», трио: Исраэль Поляков, Моше Ивги, Ривка Нойман – поразило зрителей ХГТ в остром сатирическом спектакле «Резиновые изделия» (о презервативах!) по пьесе Ханоха Левина.

Спектакль ХГТ по пьесе французского драматурга Сержа Крайбуса «Борис Шпильман возвращается на сцену» удивительным образом соединяет различные полюсы человеческого бытия, но для еврейской, израильской действительности это вовсе не является чудом. Французский драматург (но еврей) пишет пьесу о русских эмигрантах (но евреях) в Париже, пьеса переведена на иврит и поставлена на сцене израильского (но еврейского) театра. Вот так сходятся тропы еврейского народа в одной маленькой точке.

Однако в спектакле речь идет о другом. Во главу угла поставлена вечная проблема стыка двух поколений, «отцы и дети». Вечный и неразрешимый спор отцовского авторитета и сыновней почтительности начат с нежелания понять друг друга. Отец и сын в начале своей недолгой, но многое меняющей встречи кажутся взаимно глухими. Они постоянно наносят один другому болезненные уколы, совершенно не желая того. Но оба проявляют активное желание приподнять завесу непонимания. В спектакле двух актеров «Борис Шпильман возвращается на сцену» в дуэте с Поли играет прекрасный актер Галь Зайд. Мне показалось, что сама постановка вопроса о возвращении немолодого артиста на сцену близка Поли, что он и подтверждает. Мы обсуждаем связь пьесы с биографией Поли. Начать с того, что родился он в 1941 году. Хотя никто из его семьи не пострадал в Катастрофе, тема Катастрофы его всегда интересовала:

- Я начал интересоваться Катастрофой еще в те поры, когда был в движении «Ха-шомер ха-цаир» («Юный страж») с его коммунистической ориентацией. Тогда, ты знаешь, было принято осуждать этих людей, которые шли, как овцы на убой. Мудрецы говорят: «Тому, кто причиняет боль ребенку, даже сатана не может отомстить». Я вижу Катастрофу европейского еврейства как огромное, безмерное преступление, которое выходит за пределы человеческого понимания. Английскому языку меня обучал человек, который прошел Катастрофу. Язык я не выучил, но погрузился в тему настолько, что иногда стало казаться, будто я сам прошел через это. Поэтому мне так близок оказался образ Бориса Шпильмана. Кроме того, мне чрезвычайно дороги общечеловеческие ценности, о которых мы говорим со сцены. Помню, однажды после спектакля подошли ко мне две русскоговорящие девушки и выразили свое удовольствие от увиденного. Меня это ничуть не удивило, потому что ваша культура отличается глубиной и обстоятельностью. И так жаль, что это у нас практически утрачено. Все становится пришпандоренным к электронике, уходит в прошлое живой контакт с искусством, даже человека с человеком. Простые вещи становятся сложными. Вот, например, одно из хороших удовольствий – выпить. Я не пью на работе, перед спектаклем, в кафе, но дома, с друзьями – святое дело.

Возвращение Исраэля Полякова

Несколько лет назад в какой-то телевизионной программе, посвященной вопросам алии и абсорбции, я услышала беседу с девушкой, новой репатрианткой из Аргентины. Она отметила неоценимое значение трио «Бледнолицего следопыта» («Ха-гашаш ха- хивер») в жизни страны и посетовала, что не в состоянии проникнуть во все «гашашутки», которые за 37 лет сценического существования трио впитались в язык и сознание уроженцев Израиля, вошли в повседневный лексикон, стали неотъемлемой частью культуры. Множество израильтян понимают с полуслова смысл этих крылатых выражений и пользуются ими как тайным паролем. Трио «Ха-гашаш ха-хивер» взобралось на самую вершину пирамиды израильского искусства и получило адекватное признание своей роли. «Ничего себе, заслужить премию Израиля!» – без ложной скромности восклицает Поли.

Более трети столетия Исраэль Поляков (Поли) являл собой треть бессменного и бессмертного трио «Ха-гашаш ха-хивер», двое других «следопытов» – Шайке Леви и Гаври Банай. Четвертый, незримый участник ансамбля – продюсер и менеджер Авраам Деше по кличке «Пашанель», который уже тоже ушел в мир иной. За свою долголетнюю карьеру троица не знала перерыва, не уходила в отпуск. Они пели, исполняли комические куплеты и бесчисленное множество скетчей. Все это запечатлено в звуко- и видеозаписях. С течением времени изменились условия жизни, зеркало общества, которое представляли артисты, стало иным. Поли считает, что расставание артистов трио произошло естественным путем, потому что наступила «усталость материала». Каждый из них для создания полноценного триединства должен был поступиться какими-то собственными позициями, своим артистическим «эго».

- Мы так долго продержались на сцене, потому что наши сценические отношения за ее пределами не переходили в приятельские, мы всегда отличали работу от дружбы. Это ведь не шутка – более 36 лет провести втроем на сцене. Да мы и раньше были вместе, с Гаври мы служили в армейском ансамбле, затем основали ансамбль «Тарнеголим» («Петушки»). За те годы, что я выступал в трио, к другому репертуару, к другим ролям не обращался. Сейчас сценическая жизнь нашего трио окончена.

В 2001 году «бледнолицые следопыты» совершили долгий и пространный круг почета и прощания со своей публикой по всей стране. Где бы они не выступали, все залы были неизменно полны. В тот же период добродушно-интеллигентная улыбка Поли сверкала в рекламе торговой сети «Гринберг». Реклама – тоже часть профессии, говорит актер. И кусок хлеба. Однако в их сценической истории была ситуация, когда все трое наотрез отказались от участия в рекламе. Об этом Поли рассказывает весело и образно, так что живо представляешь себе эту парадоксальную картинку:

- Однажды нас пригласили исполнить песню «Маим ле Давид ха-мелех» («Воды для царя Давида») на Фестивале песни. Трудно представить себе, какой хотот поднялся в зале с нашим появлением на сцене, публика просто попадала с кресел. Фестиваль с трудом продолжили, а песня сразу стала шлягером.

Надо пояснить, что троица исполняла песню в костюмах, подобранных в соответствии с историческим фоном, то есть в коротких рубашонках. Когда все трое по очереди воздевали руки к небесам, из-под туник сверкали волосатые упитанные ляжки и белые трусики фирмы «Дельта». После бешеного успеха и бесконечных телетрансляций этого номера представители фирмы предложили Шайке, Поли и Гаври сделать рекламу нижнего белья для «Дельты», но они отказались. Однако продолжение истории еще смешнее, говорит Поли:

- Однажды отмечался какой-то солидный праздник, День Независимости, что ли, и Голда Меир, тогда глава правительства, сидела в первом ряду. Мы готовились к выходу на сцену, и тут к нам подошел некий чиновник и зашептал: «Не надо, не поднимайте руки, будет неприлично, если Голда увидит ваши трусики». Можно подумать, что Голда мужских трусиков в жизни не видела!

Мы встретились с Поли в районе «Маоз Авив», где он живет, недалеко от Университета. Тихий, зеленый район с одно- и двухэтажными домами, почти пасторальная идиллия в нескольких сотнях метров от бушующей автострады «Аялон». Он подошел ко мне, когда я сидела за столиком в кафе, и я не сразу его узнала. Исраэль Поляков, седой, подвижный, компактный, в жизни выглядит совсем не таким крупным и массивным, каким кажется на сцене или на экране. Говорю ему об этом, но он не удивляется:

- Ты не одна, многие так считают. Что же, получается, будто я надуваюсь? Если же серьезно, то, возможно, сценические подмостки придают определенную величавость. Зато теперь я пенсионер.

Эту фразу Поли произносит с видимым удовлетворением. Но жизнь пенсионера и Исраэль Поляков – две вещи несовместные.

- Поли, чем вы занимаетесь в свободное от театра время?

- Ну, без дела я не сижу. У меня есть отличная специальность: я профессиональный агроном, окончил сельскохозяйственную школу (Поли всю жизнь мечтал работать на земле, а актерство – это «случайно» - М. Я). С тех пор, конечно, все изменилось, а тогда я пахал сохой на лошади. Еще меня очень влекут занятия архитектурой. Совсем недавно я осуществил голубую мечту: спланировал и построил себе дом, это было редкостное удовольствие. И все же театр превыше всего.

Пока я собиралась съездить в Тель-Авив, из телефонного разговора с Ариком Айнштейном узнала, что отец Поли был знаменитым футболистом.* Поли обтоятельно рассказывает, что в доме, в котором он рос, шкафы ломились от книг не только на иврите, но и на русском. Его мать родилась в Израиле, а семья отца приехала из России. Когда бабушка брала в руки книгу, это было настоящее священнодействие:

- Ежедневно с пяти до шести в доме должно было быть тихо, потому что бабушка читала по-русски. Она надевала пенсне и становилась похожа на персонажи Чехова. Весь дом затаивал дыхание и ходил на цыпочках. И ничего удивительного в этом не было, потому что весь Израиль был под влиянием России. Дед был большим другом Бялика, в доме хранятся книги Черниховского с личным посвящением. Вокруг меня говорили и пели по-русски, но язык учить не позволяли из-за «языковой цензуры». Если старшие хотели, чтобы я не их понял, говорили между собой по-русски.

- То же самое было и у нас, только вместо русского был идиш.

- Другая моя бабушка говорила на идише, и мне жаль, что оба эти языка оказались для меня утеряны. Родители воспитывали меня в духе патриотизма, сионизма, и я до сих пор чувствую свою преданность этим идеалам. «Маленький Тель-Авив» – это пор них, про моих родителей.

- В программах «Следопытов» высмеиваются отрицательные черты общества. Приходилось ли вам терпеть цензурный контроль, были запреты на какие-либо тексты?

- Ни с чем таким мы не сталкивались. В принципе, наш стиль выражался не столько в разящей сатире, сколько в шаржировании, выпячивании и высмеивании недостатков.

Вот, например, сюжет «Исра-блеф». Существовало такое явление: человека берут на работу и предлагают очень скромную зарплату, но на нее накручивают всевозможные льготы, часто стоящие больше, чем деньги: машина, телефон, поездки за границу и прочее. Факты были известны всем, но огласке не подлежали. В нашем скетче фирма нанимает человека на должность посыльного и соблазняет поездками в Америку, машиной, телефоном. А ему ничего не нужно, дайте только нормальную зарплату. Мы вывели это национальное надувательство на сцену, укололи острым пером в нужное место.

Поли вспоминает, что в 70-е годы в Израиль начали прибывать новые репатрианты, многие из них после долгих лет отказа, и они хорошо владели разговорным ивритом. Не однажды он получал доказательства того, что эти люди учились ивриту по пластинкам и по текстам скетчей из репертуара «Ха-гашаш ха-хивер».

- Чаще всего мне приходится слышать выражение «ха-мафтехот бифним» («ключи внутри»), оно, по-моему, самое распространенное. Как его объяснить?

- Представь себе историческую ситуацию накануне Шестидневной войны, в воздухе пахнет войной, вражеские войска стоят на границе. В это время начался массовый призыв резервистов. Многие из них приезжали на базы на собственных автомобилях и оставляли их тут же, прямо под деревьями, а затем и машины тоже поступали в распоряжение армии. В те годы приобретение машины стоило больших усилий. И вот какой-то солдат гоняет твою любимую, взлелеянную, ухоженную карету в хвост и в гриву, а затем ты получаешь свое сокровище обратно в виде полной развалюхи. При этом ты, злополучный владелец, и пожаловаться не моги, не принято. А «ключи внутри», то есть все на месте.

- Вы не скучаете по тем временам?

- Тогда наша жизнь была донельзя насыщена, но ведь все осталось, продолжает существовать на кассетах, в видеозаписях, в повседневной речи. Удивительно, что и молодежь интересуется, любит и знает множество наших шуток. Похоже, что «Ха-гашаш ха-хивер» прочно вписался в израильскую сущность.

- Как к вашему трио прилепилось такое странное название?

- Его придумал Авраам Деше, Пашанель (легендарный продюсер – М. Я.). В ответ на сомнения скептиков он говорил: «Если вы будете иметь успех, никто не будет удивляться названию». И он оказался прав.

- Ваше лицо должно быть знакомо абсолютно всем. Что вам говорят, когда встречают на улице?

- Знаешь, в последнее время, когда голова уже вся седая, я замечаю, что взгляды в мою сторону стали рассеянными: мол, лицо знакомое, но кто это такой? Нет, конечно, грех жаловаться, отношение самое уважительное, приятное. Люди относятся серьезно к нашему творчеству, ведь это был важный период в жизни израильского искусства. По существу, национальный жанр «стенд-ап-комеди» родился у нас.

- Кроме того, у вас лично родились трое детей. Дочь Яэль, актриса, пошла по вашим стопам. А остальные?

- Яэль Поляков занята в «Габиме», в спектакле «Маленький Тель-Авив», но сейчас сидит дома с малышом, нашим внуком, и мы ей вовсю помогаем. Старший сын, Итамар, работает стюардом на авиавоздушных линиях, унаследовал эту специальность от матери. Младший, Ариэль, служит в армии, в военном ансамбле, он очень музыкален, играет на гитаре*. Наши дети живут в совершенно другой атмосфере, другом времени, других темпах. Тем не менее мы находим взаимопонимание и общие темы. Я слушаю музыку, которая им нравится, и с ее помощью воспринимаю их мировоззрение.

- Кто ваши друзья?

- Мой самый лучший друг – жена. После нее, на втором месте, друг, с которым она же меня и познакомила. Он, кстати, такой же «русский», как ты да я.

Поли смеется. Я подливаю масла в огонь: «Думаю, что если любого израильтянина поскрести, обязательно докопаешься до русского слоя, даже у самых отъявленных сефардов». И мы вытираем слезы от смеха.

- У вас бывают контакты с «нашими людьми»?

- Ничего себе вопрос! Да вот хотя бы в данный момент: разве у нас с тобой не контакт? Если же говорить о творческих контактах, то в коллективе театра Хайфы немало «русских», с которыми мы постоянно сотрудничаем. И, конечно, я возлагаю большие надежды на новых израильских «русских», ваша алия – это подарок для страны. Я считаю, что приезд в Израиль миллиона олим из СНГ стал одним из важнейших событий за последние 50 лет, с момента провозглашения государства.

Поли убежден, что человеческое общество, несмотря на технологическую революцию, не претерпело разительных изменений. При этом техника, актерское мастерство продолжают быть необходимым элементом сценической жизни. После 37 лет жизни на сцене в качестве одной трети актерского ансамбля было все исчерпано. И тогда Исраэль Поляков резко сменил направление на драматическое и стал самостоятельной актерской единицей. Он играл в театре Беэр-Шевы, затем исполнил сложную драматическую роль в спектакле «Бабочка в кулаке» в театре «Цавта». И зритель, приходивший на спектакль с намерением посмеяться, уходил в раздумьях. Затем Поли снялся в телевизионной драме «Наперекор лесам», в минисериале «Остановка сердца» с музыкой Нахума Хеймана, а сейчас играет в спектакле-дуэте хайфского театра «Борис Шпильман возвращается на сцену», где его партнером стал Галь Зайд, актер яркий, естественный, эмоциональный. Исраэль Поляков не вписывается в рамки актерского амплуа, он одинаково хорош и профессионален и в трагическом, и в комическом направлениях.

Израиль простился с Исраэлем Поляковым
2007 год

Смерть актера Исраэля (Поли) Полякова застала врасплох не только семью, которая две недели была с ним в больнице. Известие о смерти Поли отодвинуло на задний план побоище в Пкиине, очередные залпы «касамов» в Сдероте, «резиновую» забастовку учителей и даже рак простаты главы правительства. Назавтра после кончины Поли все газеты Израиля вышли с этой новостью на первых страницах.

Поли так и не успел стать пенсионером, ему было всего 66 лет. Впрочем, он бы и не стал пенсионером: ведь за две недели, накануне госпитализации, он продолжал интенсивные съемки для телесериала. Телевизионный биографический сериал «Все в меду» («Ха-коль дваш») оказался настоящим подарком, который дочь Яэль Поляков сделала отцу, Поли. Кто же знал, кто мог предвидеть, что сериал станет его лебединой песней? Но если уж так получилось, то эта песня – подарок всем нам.

Неосуществленной мечтой Исраэля (Поли) Полякова, потомка уроженцев России, была работа на земле. Агрономом он так и не стал. От этого выиграли все, все израильтяне без исключения. В нем была сильна концентрация качеств настоящего уроженца Эрец-Исраэль, идеалиста, представителя не очень большой и тем более естественной группы местной богемы. Однако, как справедливо отмечает Хана Ласло, Поли вовсе не был образчиком богемы.

Биография Поли складывается из ряда чудесных совпадений. Исраэль Поляков, которого иначе как Поли не называют, родился в Иерусалиме. Детство и юность прожил в Тель-Авиве, в Яффо. В 50-70-е годы Яффо представлял собой наиболее пестрый плавильный котел, где собирались рассеянные евреи всех народов. Из этого котла Поли почерпнул впоследствии бесчисленные образцы типов для создания пародий. В армейский ансамбль «Лаакат ха-НАХАЛь» его привел друг юности Ханаан Гольдблат. Суровые члены отборочной комиссии, всего-то на год-другой старше – Йегорам Гаон и Арик Айнштейн – единогласно решили: годен к актерской. После армии, где познакомился с Шайке Леви и Гаври Банаем, Поли вливается вместе с ними в легендарный развлекательный коллектив «Тарнеголим» («Петушки»), основанный Наоми Полани. Оттуда вскоре троицу выдернул на сцену наметанный глаз знаменитого продюсера Авраама Деше (Пашанеля), придумал им парадоксальное название «Ха-гашаш хи-хивер». А дальше – история…

История же гласит, что тройка «Бледнолицых следопытов» в течение 37 лет пережила все режимы, все правительства, все войны, все потрясения в стране обетованной. Заслужила безоглядную любовь зрителей и премию Израиля, провела бесчисленное количество выступлений в стране и за ее пределами, бессчетные теле- и радиотрансляции. С завидным постоянством выпускались кассеты, диски, видео. Молодежь, дети, а также их родители по сей день не просто цитируют целые фрагменты из скетчей – крылатые выражения, образы, типажи прочно вписались в повседневную жизнь.

Оставшиеся двое из этой троицы – Шайке Леви и Гаври Банай – признают, что Поли был наиболее многоликим и разноплановым актером. Человеком с тысячью лиц называли его. В его актерской палитре были самые полярные типы: простодушные наивные придурки, хитрые прожженные жулики, идеологически выдержанные патриоты, растерянные, ничего не понимающие новые репатрианты. Внутри трио Поли играл образы самые разные, объединяло их одно: огромная степень достоверности, искренности. Взор наиболее его комичного героя, наиболее гнусного персонажа всегда, где-то в самой глубине маски, подернут типичной еврейской грустинкой. Его актерское мастерство шло из самой глубины души. А также из природного умения наблюдать самые разные типы людей и изображать их на сцене и в кино. Излишне упоминать, что он, как очень многие израильские артисты и певцы, не получил профессионального актерского образования, и его «университетами» был армейский ансамбль.

За более чем треть столетия Поли в составе тройки «Следопытов» сыграл в кино, в культовых фильмах «Шлягер» с незабвенной Офрой Хазой, «Высотка Хальфон не отвечает», а также в «Арбинька», «Мойше-вентилятор». В некоторой степени (более в фактурном соотношении) напоминают Шайке, Гаври и Поли наших героев: Бывалого, Труса и Балбеса. Очень много общего было у Поли с другим знаменитым отечественным комиком, искрометным Сефи Ривлиным (с такими же русскими корнями). Года два назад они впервые встретились на одной сцене: играли на пару комедию Камерного театра «Клетка для весельчаков».

Поли, яркий комик, непревзойденный пародист, был глубоким драматическим актером, что доказал блестяще в спектакле Хайфского театра «Возвращение на сцену Бориса Шпильмана». Великолепно сыграл он заглавную роль отца «семейства Исраэли» в одноименном спектакле-шлягере ХГТ (который мне посчастливилось видеть дважды). Не менее виртуозное, чем «Следопыты», трио: Исраэль Поляков, Моше Ивги, Ривка Нойман – поразило зрителей ХГТ в остром сатирическом спектакле «Резиновые изделия» по пьесе Ханоха Левина.

http://www.youtube.com/watch?v=qQbBceRKyNw&feature=related
Фрагмент из "Новостей" 10 канала, сатирическая программа.

Поли был очень интеллигентным человеком в русском понимании слова: тонко чувствующий, полный понимания и сопереживания, внимательный собеседник, скромный и обаятельный. И все это не просто красивые слова, именно таким он и был. Друзья, родные, близкие и далекие – все подтверждают это, в один голос.

Арик Айнштейн:
- Я очень любил Поли, он был великим актером и непревзойденным комиком. Такой дар надо ценить. Очень грустно, что он ушел от нас. *(Отец Поли умер рано, говорит Арик, были какие-то проблемы с сердцем, да и у Поли сердечко пошаливает. Вот что и случилось в 2007 году).*

Йегорам Гаон:
- С таким великолепным даром, как у него, Поли вмиг и с легкостью мог стать суперстаром. Но Поли не раздулся от величия, он всегда оставался скромным человеком и требовательным к себе артистом. Он был отличным другом, на которого можно было положиться. Его актерское мастерство было отточенным, несуетным.

Марина Яновская

*Совсем свежая информация (начало 2010 года) говорит о том, что младший сын Поли, Ариэль Поляков, начал актерскую карьеру.*