Пробежки по Хайфе. Дэния

Дэния – респектабельный район на вершинах горы Кармель. Район назван в честь скандинавской страны. Известно, что во время Второй мировой войны её общественность и просто жители выступали в защиту евреев. Датские рыбаки пачками отправляли подлежащих депортации людей в нейтральную Швецию. Дания чаще других европейских стран поднимает руку за Израиль в ООН. В городах благодарного Израиля существуют улицы и площади, названные в честь Дании. А тут - целый фешенебельный квартал.

Цитата:
Кингскурт взял Давида под руку и лукаво подмигивая, сказал ему:
– А деньги вы все-таки не уничтожили! На это у вас мужества не хватило.
– Нет, мистер Кингскурт! – в тон ответил ему Давид. – С деньгами мы расстаться нё могли. Во-первых, потому что мы чертовски жадный народ. Во-вторых, потому что деньги – отличная вещь. Если бы их не было уже, пришлось бы их изобрести.
– Милый мой, позвольте вас отблагодарить. Я всегда это говорил: деньги прекрасная, превосходная вещь. Но люди испортили ее.
… И они поплыли в Хайфу.

Ссылка в тему: Пробежки по Хайфе. Адар.

Хайфа город победившей наглядной агитации и пропаганды: уникальность в том, что тут удивительно наглядно совпадают наличие лестниц в реале (из-за географического положения и террасного расположения улиц и домов) и символ ступеней как путь наверх, к высокому социальному статусу. Так что Дэния своеобразный региональный фронт битвы и пропаганды за жизнь в достатке и красиво. Хорошо жить на свете. Но жить на свете хорошо и высоко над Хайфой истчо лучше.

Здесь живёт элита северной столицы. Благополучные , устроенные люди. Люди, занятые во властных структурах и в бизнесе. Здесь живет мэр города Иона Яхав - Голубь Надежда. ( Так звучит перевод на русский). Его отец Фейферберг, еврей из Германии работал в порту грузчиком.

Практически тут живут в заповедной зоне библейской горы Кармель.

Иной статус, иная недвижимость.

Другие панорамы и почти безлюдные улицы.

Шланг оросительной системы для точечного полива. Но это везде по Израилю.

Улицы чистые, все ухожено.

Обветшало? Ничего, есть другие источники знаний и информации. Из первых рук.

Это не нижняя Хайфа - менее обеспеченная, новорепатриантская, шумная, торговая с её подвижным конгломератом разноязычного житья-бытья трудовых кварталов.

Если на Адаре воруют и шастают обдолбанные,которых даже я замечаю, будучи абсолютной идиоткой в определении наркотического блеска в глазах, то тут грабят. Сам мэр как-то сказал. Сама слышала на одной из встреч. Сидел визави... и жаловался.

Э-хе-хе.

А что, соблазительные домики, тут билдингов почти нет. Нечего деловые центры разводить.Один небоскреб – Хайфский университет (архитектор Оскар Нимейер). Я тут подучилась немного в университетском городке "Ораним", так оживленный кампус находится дале-е-еко отсюда.

В Дэнии живет мэр города Иона Яхав, Голубь, Надежда, именно таков перевод. Его отец, немецкий еврей Фейферберг работал грузчиком в Хайфском порту.

Здесь мало автобусных маршруток. Только в сторону универа.

Что за этими воротами плотно закупоренных престижных вилл и дуплексов Дэнии?

Сказал Коэлет (Екклезиаст): Сытость богатого не даёт ему спать. Тяжёлую болезнь видел я под солнцем - богатство, хранимое на беду его владельцу … Но тот, кому Всевышний дал богатство, имущество и власть … и он, пользуясь своей долей, радуется своим трудам, - (получил) дар от Всевышнего.

Вообще-то здесь больше подходяще для зеленого бука - национального символа Дании. :)

А вот и израильский бойлер. Он всегда обращен на юг.

Если нижние кварталы строил переселенец из Белоруссии инженер Шмуэль Певзнер – фактически первый еврейский градоначальник ( на Адаре есть улица его имени и библиотека названа в его честь Бейт-Певзнер, он многое сделал для создания Техниона), то теперешние кабланы-подрядчики хорошо знают, где ухватить хороший кус. Дэния продолжает строиться.

Выезжаем на центральную улицу.

Она носит имя многолетнего муниципального главы Абы Хуши ( Абы Шнеллера). Шнеллер - быстрее, Хуши - скорее. Он гебраизировал фамилию. Хотя тогда она еще не звучала столь зловеще... По приезде Аба (Отец, иврит) тоже работал портовым грузчиком. Аба Хуши изучил арабский и , говорят, прекрасно говорил на нем. По инициативе мэра был основан университет.

А вот и автобус, который туда идет.

… И они поплыли в Хайфу.

В яркое весеннее утро, после мягкой теплой ночи, они увидели перед собой побережье Палестины; Оба стояли на капитанском мостке и пристально смотрели в бинокли.

– Я поклясться готов, что это бухта Акка, – заметил Фридрих.

– Трудно сказать, – возразил Кингскурт. – Я отлично помню вид этой бухты. Двадцать лет тому назад она была пустынна, безлюдна. Но здесь, направо, никак Кармель, а по ту сторону налево очевидно Акка.
– Как все изменилось! – воскликнул Фридрих. – Положительно, здесь какое-то чудо свершилсь.

Когда они подплыли ближе, они стали различать подробности развернувшейся перед ними картины. На рейде между Аккой и подножием Кармеля стояли огромные суда, какие начали строить уже в конце девятнадцатого столетия. За этим флотом выступала красивая линия бухты. На северной вершин Акка поднимались темные здания старо-восточной архитектуры, огромные купола храмов и стройные минареты, прелестно выделявшиеся на воздушном фоне лазури. В общем эта часть побережья мало изменилась. Но на южной стороне, на изгибе береговой линии возникло истинное чудо. Из моря пышной зелени выступали изящные белые виллы. Вся местность от Акки до Кармеля казалась одним роскошным садом, и вершина холма сверкала короной прелестных зданий.

Так как они подъзжали с юга, то выступ горы некоторое время закрывал от них вид гавани и города Хайфы. Но когда и эта картина открылась перед ними, Кингскурт пришел в необузданный восторг и ругался всеми духами преисподней.

Дивный город раскинулся над беспредельной лазурью моря.

Далеко в море тянулся великолепный мол, и путешественники с первого взгляда убедились, что перед ними прекраснейшая, лучшая гавань на всем Средиземном море. Корабли всевозможных типов и размеров красовались в этом удобном надежном убежище.

Кингскурт и Фридрих не могли придти в себя от изумления.

На той морской карте, которую они знали и намека не было на эту гавань. Точно волшебством каким-то создалась она у этих берегов. Очевидно, мир эти двадцать лет не дремал.

Яхта стала на якорь. Они пересели в лодку и сквозь строй судов, шум, гул и веселый говор матросов подъехали к пристани.

В ту же минуту какой-то господин спускался в электрическую шлюпку, которая, очевидно, его ждала. При виде Кингскурта и его спутника, он остановился; как вкопанный и, широко раскрыв глаза, уставился на Фридриха.

Старик заметил это и проворчал:
– Что это с ним? Должно быть никогда культурных людей не видал!

Фридрих улыбнулся:
– Ну, это трудно предположить. Эти люди как будто культурнее нас с вами. Вернее, у нас вид не вполне современный. Поглядите-ка наверх – какая красота!

ТЕОДОР ГЕРЦЛЬ. "ОБНОВЛЕННАЯ ЗЕМЛЯ" (ALTENEULAND)