Не бывает некрасивых орхидей

Поездка в Нетанию, организованная для журналистов, интересующихся всем на свете - от туризма до ресторанов (политика и социальные неурядицы присутствуют в этом широком круге), обещала быть любопытной, а вышла так себе. Почему-то представители амуты по развитию туризма в Нетании решили что журналистов надо часами плотно кормить в ресторанах средней руки (конечно, с видом на море – не будем обижать природу), где салаты либо еще не нарезаны, либо приготовлены вчера, туалеты немыты, а еда – невкусна. Ну это так, к слову, в добавку к сломанным пляжным стойкам и облезлым пластмассовым креслам, на которые туристы, зазываемые в гостиницы города, по всей видимости, не должны обращать внимание, потому как промчавшись по 7 километрам городского пляжа с севера на юг и обратно с юга на север, они отправятся осваивать близлежащие заповедники: Нахаль-Александер, Нахаль-Полег, Битан-Аарон, Якум, кибуц Шфаим, пчеловодческие хозяйства в мошаве Мишморет и Бейт-Ицхак (там же есть винодельня и винный погребок), ферму попугаев в Кфар-Хесс около Тель-Монда, национальный парк Хоф ха-Шарон и напоследок в обязательном порядке парк орхидей «Утопия» в кибуце Бахан, мимо которого не проходит ни один маршрут и где не побывал только ленивый.

Объявление об офицальном признании Нетании городом в 1948-м году

Город – это прежде всего бесконечная стройка. На скалах прибрежных выросли скалы домов, тесные хороводы башен в таком количестве и такой этажности, что за демографию становится страшно и невольно задумываешься, а не превышает ли население Нетании официальные данные: 205.000 жителей, из них 55.000 – новые репатрианты из стран СНГ. Дома - красивы, тень между ними густа из-за плотности застройки, городская архитектура не дремлет, отстаивая взгляды на гармонию жилища задавленного сметами современного архитектора. Нарезав кругов десять по городу в автобусе, мы убедились, что Нетания - город новый и прекрасный, одновременно – старый и запущенный. Гостиниц много, но часть такого вида, что хочется вложить в их ремонт все деньги Евросоюза.

Но в Нетании есть где и погулять. Первым делом по набережной и пляжам, на которые из центра города спускается лифт, построенный 4 года назад. В каждом городе должно быть что-то неповторимое, свое единственное. В Нетании это лифт, спускающийся к морю с холма, с одной из трех горных (с натяжкой) гряд в округе ха-Шарон, пока что чудом спасаемых от строительных подрядчиков благодаря зыбкости песчаников.
Во-вторых, отлично гуляется по паркам, скверам и двум мини-заповедникам: Шлулит ха-Хореф – разливающимся зимой пруду в окружении старых эвкалиптов и заповеднику ирисов на юге города. Среди новых кварталов есть и «Хуршат ха-алоним» - дубовая роща, известная как «Роща сержантов», но о ее истории будет рассказано ниже.

Можно гулять, а можно кататься на велосипеде: всего в городе планируется 40 километров велосипедных дорожек. Городские власти с туристической амутой наперевес пытаются развивать велотуризм и экотуризм, посему безо всякой логической связи с велосипедами проводят ежегодный международный турнир по пляжному баскетболу.

Над нетанийскими пляжами жители, скажем Сиэтла, посмеялись бы: там размеры пляжей также измеряют в километрах – но в ширину, потому что в длину они бесконечны. А нам все равно: 16-километровая полоска побережья, 6 с половиной километров – ухоженная набережная с будками спасателей, тренажерами, качелями и шезлонгами.

А еще в Нетании есть историческая сикимора, огромное старое примечательное дерево шикма. Лет сикиморе – от 800 до 2000, хотя явно поменьше, чем знаменитой сикиморе в Йерихо. К тому же, это единственная оставшаяся сикимора на месте арабской деревни, земли которой были откуплены поселенцами в 1927 году.

Под этой сикиморой началась история Нетании. Под ней сиживал, не иначе как попивая крепкий кофе с гелем, шейх арабской деревушки Ум-Халед (ум - мать, Халед - имя одного из военачальников Мухаммеда) и объяснял пришедшим к нему молодым членам движения Бней-Биньямин – сыновьям тех, кто прибыл в Израиль в рамках первой алии, Итамару Бен-Ави (сыну Элиэзера Бен-Йегуды) и Оведу Бен-Ами (позже – первому мэру Нетании), что он отдаст им эти земли для строительства новой мошавы. Отдаст просто так – потому как земли эти исконно еврейские, а они - арабы - 2000 лет их просто охраняли. Именно 2000 – хотя и появились тут только в середине 19 века. Оплата за работу сторожами – 4 лиры за дунам. По тем временам цены были неслыханные, денег таких не было: барон Ротшильд в середине 1920-х годов потерял интерес к филантропии, так что пришлось поторговаться. Так или иначе, земли (1400 дунамов) были куплены и пятеро рабочих во главе с Менделом Шакедом (вторым мэром Нетании) стали рыть колодец, руководствуясь интуицией и топографией – то есть в самой низкой части. Герои-первопроходцы не ошиблись – нефть здесь не нашли, но через два месяца и 18 с половиной метров обнаружили воду, столь необходимую для полива цитрусовых плантаций.

В ту пору мошава была сельскохозяйственным поселением, хотя думы о городе крепко засели в головах ее основателей. Недаром именно Нетания, а не Тель-Авив в декабре 1948 года была объявлена первым еврейским городом, признанным властями едва созданного государства.
А кто все-таки дал деньги шейху-охраннику? Натан Штраус – 80-летний американский магнат и филантроп, к которому и направились за поддержкой представители Бней-Биньямин. Будущий город - неплохой подарок себе на юбилей.

Итак: колодец вырыт, рощи насажены, апельсиновые деревья цветут, соседи не злобствуют. Тишь да идиллия - до 1948 года, когда арабы из Туль-Карема нападают на жителей Нетании, сжигают пардесы и убеждают жителей арабской деревушки покинуть насиженные места. Сохранились с тех пор воспоминания и старая сикимора, под которой по преданию сиживали и Наполеон, и Монтефьори – оба, несомненно, в тяжких раздумьях. Неподалеку от этого места - руины сельскохозяйственной фермы времен крестоносцев XII века, замок Рожери Ломбардии. Рядом были обнаружены еврейские древние захоронения 2100-летней давности эпохи хасмонеев.

Местность, которую со временем назвали Нетанией, всегда привлекала земледельцев. Так, в северной оконечности города, где сейчас расположен ортодоксальный квартал Кирьят-Цанц, в 1936 году прибывшие из Польши репатрианты основали кибуц Мицпэ ха-Ям. На обрыве над морем до сих пор стоит старая водокачка и двухэтажное здание бывшей кибуцной столовой и детского сада. Помимо прочих земледельческих утех, кибуцники из Мицпэ-Ям развели пасеки в апельсиновых садах, выпекали хлеб, занималась строительством зданий и дорог. Через 7 лет они получили земли на юге страны, переехали туда со своими ульями и основали известный медоносный кибуц Яд-Мордехай, названный так в честь Мордехая Анилевича, возглавившего восстание в Варшавском гетто. С 1936 по 1943 год строительство кибуца велось на скале, нависшей над морем. Двухэтажный каменный дом, стоявший на вершине скалы, превратился в «подпольный» маяк: свет в его окнах служил сигналом судам, доставлявшим в Эрец-Исраэль репатриантов-нелегалов. В те времена в Мицпэ ха-Ям жило 140 человек. К концу 1930-х - началу 40-х годов многие кибуцники создали семьи и угодья площадью в 14 гектаров стали для них тесными. Вот тогда-то «полякам» и было предложено перебраться на более просторный участок, выкупленный у арабов в западной части Негева.

О нелегальной эмиграции и о 8300 «маапилим» – эмигрантах, прибывших к берегам Нетании с 1934 по 1939 год на 17 кораблях, напоминает и мемориальная доска рядом со зданием кинотеатра «Эстер» на главной площади города. В помещении под сценой кинотеатра прятались беженцы до того, как их ночами вывозили в окрестные поселения. Так что если гулять не по пляжу, то придется ходить от одной синего цвета «исторической» доске к другой. Правда, туристам из-за рубежа это неинтересно, а израильтянам некогда. Вот еще парочка достопримечательностей: уродливые здания возле рынка, окна которых забраны решетками. Здесь находились мастерские по обработке алмазов, основанные в 1946-м году беженцами из Антверпена. Именно в Нетании была открыта первая в Израиле бриллиантовая биржа в 1947 году, но через пару лет биржа переехала в Рамат-Ган, а в ее прежнем здании в Нетании расположен Дом престарелых, так что стыдливо умолчим символику.

Рядом с прежней биржей – тот самый первый колодец, вырытый Менделем Шакедом. Над ним двухэтажное здание фермы «Пардес ха-Гдуд», основанной в 1927 году. На первом этаже - колодец с насосом, на втором жил важный распорядитель. Здание отреставрировано и 4 года назад в нем открылся мини-краеведческий музей с сеялками и веелками во дворе, куда водят младших школьников, наглядно им доказывая, что утюги бывали чугунные и с углями, и что даже существовала такая вещь, как доска для глажки манжет. Думаю, что младшие школьники равнодушны к тому, что насос качает воду с глубины в 18 с половиной метров. А вот вполне сознательные журналисты, завидев фонтан воды, пришли в восторг - работает!

Вернемся к пляжу, вдоль которого выстроились гостиницы, часть из которых закрыта, часть ремонтируется, а часть оставляет желать лучшего, хотя приезжие из России их жалуют из-за невысоких цен. После 23 терактов, случившихся в городе, туристов в нем поубавилось. А ведь море, солнце, ветер – все это есть. А также парочка галерей, музей Йеменского фольклора, музей археологии, музей «Бейт ха-Гдудим» (Еврейского Легиона) и музей истории трактора. О’кей – не на танке, так на тракторе, потому как хочется мира и покоя, зеленой травы под ногами, синего неба над головой. Трава и небо – в «Роще сержантов», но место это неспокойное. «Роща сержантов» («Дубовая роща») - зеленый квадрат посреди нового жилого массива Кфар ха-Шарон. Здесь были обнаружены тела двух английских сержантов, убитых еврейскими подпольщиками в ответ на казнь британцами членов ЭЦЕЛя в тюрьме в Акко. «Казнь за казнь» - такова была тактика Менахема Бегина, и после того случая англичане больше не решались на смертельные приговоры еврейским заключенным.

А на пляже – если вернуться на него в третий раз – закаты, восходы, просторы – просто утопия какая-то! Вот-вот – утопия, самое время добраться до парка орхидей и тропических растений «Утопия» в кибуце Бахан в 20 минутах езды от Нетании (в час пик – поездка может занять минут 50).

Орхидей в парке – миллионы, красивы все. На огромной площади в 40.000 квадратных метров есть пруды с водными растениями, фасонно стриженные под зайчиков и уточек фикусы на манер французской парковой архитектуры - наверное, в честь алии из Франции. Есть разноцветные рыжие петухи, павлины, парочка газелей, шерстяные козы, кролики, прочая мелкая живность и карпы в бассейнах. Есть павильон бабочек – но они еще не прилетели из Северной Африки.

Оптимисты видят в парке утопический уголок, злые пессимисты замечают торчащую повсюду ржавую арматуру, серые трубы, грязные пластиковые стены, тотальное отсутствие лоска – а как же орхидеям живется в неухоженном помещении, пусть в теплом и влажном таиландском климате с искусственным дождем и дорожками в несколько ярусов? Орхидеи хиреют, да еще страдают от постоянных вспышек фотоаппаратов: нет ни одного посетителя, кто бы не пригрозил объективом нежным лепесткам. Мы также внесли свою лепту в гибель цветов и нещадно их фотографировали, заранее отдавая себе отчет в том, что наши снимки ничем не отличаются от уже миллиардов подобных, заполонивших Интернет. А вот хищные растения к вспышкам равнодушны, как и к попыткам скормить им шариковую ручку.

Но главное впечатление – сбивающая с ног волна запаха гиацинтов: Коко Шанель с пятым номером отдыхают. А орхидеи не пахнут, хотя существует более 25 тысяч видов природных орхидей и около 100.000 искусственно полученных гибридов. Большинство тропических видов растут на деревьях, поднимаясь по стволам к свету. Другие поселяются в скалах, проникая корнями в трещины между камнями, где скапливаются влага и гниющие растительные остатки. А некоторые орхидеи вообще ведут подземный образ жизни, они никогда не прорастают над поверхностью земли, даже их цветки опыляются подземными насекомыми.

Так что вернемся к солнцу, к морю и воздуху – на пляж!

Сайты в помощь:
www.netanyatourism.org.il
www.utopiapark.co.il

Маша Хинич