Памяти Актёра и Человека

Ровно месяц назад не стало замечательного актёра Бориса Хмельницкого. Однажды в Израиле мне посчастливилось встретиться с ним и взять интервью, рамками которого наше общение не ограничилось. Глубокий человек, сильный, и одновременно очень простой и свойский, очень добрый... Сегодня, в память о Борисе Алексеевиче, я публикую это интервью в своём блоге. Ранее оно выходило в свет только в офф-лайновом варианте. Спустя месяц после смерти Хмельницкого особенно грустно перечитывать его слова, сказанные в конце интервью: "Мои планы? Пожить ещё! Мне есть кому посвящать свою жизнь!"...

«Лахн из гизунд!» – мы поднимаем стаканы с обалденным красным вином, чокаемся и пьём. За окном пятничный вечер, и слух ласкает мягкий шелест волн Средиземного моря. С балкона уютного номера на семнадцатом этаже гостиницы «Mercuri» море и сверкающая огнями реклам набережная выглядят особенно романтично. «Лахн из гизунд!» – этот тост произносит не кто иной, как народный артист России Борис Хмельницкий - легендарный актёр знаменитого московского Театра на Таганке, главный рыцарь отечественного кинематографа, один из лучших и самых близких друзей Владимира Высоцкого и просто хороший человек. «Лахн из гизунд!» – «Смех – это здоровье!» - так говорила наша соседка Циля Львовна из моего далёкого детства, - вспоминает Хмельницкий, мечтательно улыбаясь. – Ах, как она готовила фаршированную рыбу!.. «Лахн из гизунд!» Но мы беседуем и о серьёзном.

- Борис Алексеевич, какими судьбами вы в наших палестинах?

- Прежде всего, это желание ещё раз побывать в местах, куда мечтает попасть любой нормальный человек. Да и повод на сей раз случился очень хороший – мы договорились с нашими израильскими коллегами провести здесь вечера памяти Владимира Семёновича Высоцкого, которого нет с нами уже четверть века. В России такие встречи собирают многочисленную публику. Думаю, что и на Святой Земле, где, как пел сам Высоцкий, «на четверть бывший наш народ», придут люди. Это не шоу и не концерт в чистом виде. Это – исповедальный акт. Мы словно, в хорошем смысле, объясняемся ему в любви. Он ведь на этих встречах тоже присутствует. Смотрит на нас и на зрителей с огромного шестиметрового снимка - так придумал Зураб Константинович Церетели, художественно оформивший наши вечера памяти. Приедут известные актёры и музыканты, чтобы вместе со зрителями поклониться безграничному таланту Володи, произнести те слова любви и благодарности, которые мы не успели сказать ему при жизни".

- Мне представляется, что и «нашим людям» тоже было бы что сказать и спеть на этих встречах. Не случайно ведь именно в Израиле вышла в свет в своё время первая заграничная пластинка Высоцкого с переведёнными его песнями.

- Мы организовали и провели немало памятных вечеров, посвящённых Высоцкому, не только в Москве, но и во многих других городах России, в ближнем и даже дальнем зарубежье. Общей особенностью большинства выездных вариантов стало приглашение к участию в наших программах местных артистов. Где же, как не в Израиле, поддержать такую славную традицию?! Мне бы не хотелось сейчас раскрывать все секреты февральских вечеров; замечу лишь, что ваши зрители увидят и услышат много интересного и необычного. Например, то, как будут петь Высоцкого израильские дети… Я всегда думаю – эх, если бы сам Володя мог всё это услышать!

- «…И пусть по радио твердят, что умер Джо Дассен, И пусть молчат, что умер наш Высоцкий…» - это строки из стихов, которые посвятил Поэту Валентин Гафт. Тяжёлым был год 1980-й; уже на самом его исходе мир потерял ещё и Джона Леннона. Четверть века спустя мир клянётся, что никогда не забудет Леннона. А Россия? Сохранит ли она память о Владимире Семёновиче?

- Мы были просто поражены, когда придя 25 июля на Ваганьковское кладбище к Володе, увидели там столько народа. Столько народа! Двадцать пять лет минуло! Бывает, знаете, когда помнят, а потом время проходит, притупляя воспоминания, и всё… А тут – столько людей, ну, это надо было видеть! Места всем не хватало, всё же это не Лужники… Фантастика! Володя собрал опять всех людей, причём, ведь собирает с каждым годом всё больше и больше. Необходим он людям. Когда он был жив, мы, работавшие с ним рядом и знавшие его близко, да, отдавали себе отчёт, вот, мол, перед нами замечательный человек… Да, талантливый… Да, выдающийся… Но, что до тако-о-о-ой степени!!! Он заслужил всё это, конечно. Высоцкого, конечно, не забудут. Он стал частью не только русской, но и общемировой культуры…

- …Но сменится ещё поколение, и тогда?..

- Дело не в поколении, как таковом, а в том, чему мы его учим и как. Не ьможет человек любить Баха, никогда не слышав его музыки. Или Чайковского, или Малера… Называйте любые имена! Если в школе ему не читать этих книг, не слушать эту музыку, если не объяснять, что есть разные жанры в искусстве… Разные, но не плохие. Плохих жанров нет, а есть – плохое исполнение. Помню, была у нас постановка в Театре на Таганке, - «Павшие и живые», о поэтах войны. Иногда спектакли шли в утренние часы, и зрителями были школьники старших классов. Казалось бы, им «экшн» подавай, а тут – сюжета никакого, два часа просто звучат стихи. Но какие стихи! И какой спектакль! Настолько потрясающе всё было сделано, и мы видели, что молодые люди всё понимают, когда правильно соприкасаются с этим. Я даже одно своё предложение отправил в министерство культуры. Суть его сводилась к тому, чтобы студенты консерваторий и музыкальных ВУЗов приходили в школы и рассказывали старшеклассникам, по сути – своим ровесникам - о классической музыке, и чтобы лучшая музыка звучала на подобных факультативах. Хотя бы раз в неделю! А после, вечером, можно им всем вместе и дискотеку устроить. Но опять же нормальную, со вкусом, так сказать. Нечто подобное мне приходилось видеть в Австрии, и был я увиденным приятно поражён.
Словом, и здесь прав был поэт Высоцкий, так закончивший свою знаменитую "Балладу о борьбе": «Если путь прорубая отцовским мечом, Ты солёные слёзы на ус намотал, Если в жарком бою испытал что почём, Значит нужные книги ты в детстве читал!»

- Вы были одним из самых близких друзей Владимира Семёновича. Вспомните какую-нибудь интересную историю, произошедшую с ним. Но такую, о которой не многие знают.

- Марина Влади рассказала мне когда-то о замечательном случае, который произошёл с Высоцким в Северной Америке. Прогуливаясь по улице, супруги встретили знаменитого актёра Чарльза Бронсона. Володе очень захотелось лично познакомиться со звёздным Чарли, чьи фильмы и роли он просто обожал. Он попросил Марину помочь ему в этом, и та, очаровательно улыбаясь, обратилась к «звезде»:
- Хелло, мистер Бронсон! Меня зовут Марина Влади, я актриса Марина Влади, из Парижа, а это – известный советский актёр Владимир Высоцкий, который очень любит ваши фильмы и хочет познакомиться с вами лично… Бронсон, для которого, подобно многим американцам, Европа, и всё с ней связанное, представлялась чем-то смутным, незначительным и потому, – внимания особого не достойным, – ответил коротко: Go аway! Послал, то бишь… А вскоре Володя должен был петь в одном из голливудских клубов, куда его пригласили в качестве экзотического заморского исполнителя. И волею судьбы за одним из столиков оказался всё тот же Бронсон. Высоцкий его заметил, «подзавёлся» и начал петь. Его выступление произвело такой фурор, что даже не понимавшие слов американцы сидели, широко разинув рты. Потом был гром аплодисментов, и одним из первых, подошедших поздравить Высоцкого и поблагодарить его за песни, был именно Чарльз. Он дружески похлопал русского артиста по плечу и восторженно произнёс: Oh, it was beautiful! Мол, это было прекрасно, здорово! На что Володя обернулся, посмотрел на знаменитого Бронсона глубокомысленным взглядом, улыбнулся и сказал: Go аway!

- Мы говорим с вами о Высоцком в том числе и потому, что представляем нашим читателям его предстоящий памятный фестиваль в Израиле. Но не будем забывать о том, что и сам по себе Борис Хмельницкий – фигура весьма значимая в советском театральном искусстве, кинематографе да и музыке. Кстати, что для вас важнее, кино или театр?

- На такой вопрос, в принципе, невозможно ответить! Это ведь совершенно разные жанры. Большинство театральных актёров замечательно могут сниматься в фильмах, но далеко не каждый киноактёр способен выйти на сцену и сыграть в театральном спектакле! Театр сложнее, первичнее, если так можно сказать.

- Между прочим, ваш коллега, Александр Филиппенко, на подобный вопрос ответил, что важнее то, что больше денег приносит. Это такая творческая меркантильность, или просто здоровая хозяйственность?

- Я уверен, что это он в шутку сказал! Финансовая сторона нашей
деятельности, конечно, немаловажна, но если актёр будет думать о гонорарах,
то это уже не актёр, а жлоб! По крайней мере, в моём понимании. Всех денег
не заработаешь! И потом, что считать счастьем? Когда ты выходишь на сцену, и
тебя встречает потрясающий зал, и ты сыграл здорово, и думаешь, как хорошо,
что я это сделал!.. Или когда удаётся заработать большие деньги, но при этом
ты вынужден изменить любимому делу?

- Вас в меркантильности обвинить трудно, вы даже в своё время предложенный
Кирком Дугласом миллион долларов за роль в его фильме готовы были в Госкино
перечислить, лишь бы Родина разрешила сниматься.

- Свидетелем этой истории, случившейся более двадцати лет назад, был
известный советский и украинский актёр Богдан Ступка. И рассказал он её всем
на одном из московских кинофестивалей. Кирк Дуглас предложил мне полмиллиона
долларов за роль в своём новом фильме. От такого предложения я чуть было не
лишился дара речи. Причём не из-за денег, хотя, надо признать, сумма по тем
временам была совершенно астрономической. Меня взбудоражила возможность
стать первым советским актёром, снявшимся в голливудском проекте такого
уровня.
Кирк, впрочем, моё молчание растолковал совсем по-другому:
- О'кей, Борис! Не устраивают полмиллиона долларов, давай договариваться за
восемьсот тысяч!..
Видя, что замешательство моё не проходит, он добавил понимающе:
- Ладно, миллион, и по рукам!
Одержимый идеей сняться у Дугласа я обратился за разрешением в Госкино, но…
мне отказали! Я предлагал чиновникам забрать весь мой миллионный гонорар,
соглашаясь работать только за суточные, но все усилия оказались напрасны.
Первым «нашим» в Голливуде я так и не стал.

- Зато принесли много пользы у себя на родине. Например, участвуя в фильме
Саввы Кулиша «Трагедия в стиле рок», вышедшем на экраны в конце
восьмидесятых. Многие зрители открыто признавались, что именно эта лента
стала для них самым действенным заслоном от наркотиков. Но вот ныне бытует
мнение, что создание откровенных фильмов на эту тему невыгодно наркомафии, и
даже… правоохранительным органам, которые ее же и «крышуют». И что такое
объединенное лобби не дает возможности появлению «жесткого» кино. Придумана
и «отмазка» подходящая: мол, зритель не пойдет на фильм, в котором с
документальной точностью, изображаются ужасы, присутствующие в жизни. За
него, зрителя, уже все решили. Ему надо пить пиво и развлекаться, а не
смотреть киноленты с жизненной проблематикой.

- Это вопрос очень интересный и не однозначный. Я, например, убеждён, что
настоящую жизнь нельзя показать с экрана или со сцены. Это ерунда полная.
Таким языком в жизни не говорят, и так себя в жизни не ведут. Автор пишет
сценарий, а потом в созданный образ вмешается обаяние самого актёра, и с
этим уже ничего не поделаешь. Вспомните хотя бы крёстного отца мафии Вито
Корлеоне в исполнении Марлона Брандо. Вспомните Мюллера, сыгранного Леонидом
Броневым. Да таких гестаповцев не было, тем более - на самом верху!

- Значит, новый сериал Сергея Виноградова «Тюрьма особого назначения» по
одноимённой трилогии Валерия Горшкова, где вы недавно начали сниматься, тоже
не будет «реальным» кино?

- Судить об этом предоставлю зрителям – ровно через год фильм выйдет на
телевизионные экраны. Играть криминальных авторитетов всегда легче, будучи
лично знакомым с такими людьми. По долгу, так сказать, службы мне довелось
познакомиться с ворами в законе. Не со всеми, конечно, но со многими.
Вообще-то, артисты знают больше, чем Моссад, КГБ и ЦРУ вместе взятые. Мы
можем сидеть после концерта на атомной подводной лодке и выпивать с
офицерами, а они под это дело покажут нам такие секреты, что ни одна
разведка в мире до них никогда не доберётся. Мы, артисты, очень много знаем,
но никогда ничего такого не расскажем! И не надейтесь!

- «Приключения Квентина Дорварда», «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго»,
«Стрелы Робин Гуда»… Вы актёр с выраженной рыцарской специализацией.

- Сыграть такую роль, как Робин Гуд – это счастье! Об этом мечтает любой
артист, и не верьте, если кто-нибудь станет это отрицать.
Ролей вообще у актёра может быть много, и ролей хороших. Но вот так, чтобы
какая-то из них пробралась к тебе в саму жизнь да там и осталась!.. Это не
так легко, поверьте мне, создать такой образ на экране, который поколения
потом будут вспоминать. Вот я сегодня гулял с моими израильскими друзьями по
набережной Бат-Яма, и подходили люди - кто постарше, кто помоложе - восклицая:
«Боже мой! Робин Гуд идёт!» Они запомнили этот добрый фильм с прекрасными
балладами Володи Высоцкого.

- Наш премьер-министр Ариэль Шарон, которому стукнуло 78 лет, заявил на
днях, что его возраст – самое время чтобы начать идти вперёд. Вам в этом
году исполнилось всего 65. Какие планы, молодой человек?

- Пожить ещё! И не столько даже для себя, хотя и это, пожалуй, не вредно!
Главное, не быть эгоистом! Эго человека разъедает, причём - окончательно.
Особенно мужчину! Просто превращает его в жлоба.
Я хорошо воспитан, и мне есть кому посвящать эту жизнь. Было бы обидно не
успеть сделать для самых близких людей что-нибудь ещё.

Беседовал Дмитрий Айзин