Тишина и солнце. И поют птицы.

Свечу за свечей задувает ветер.

Мелко подрагивают ресницы,

Касаясь чьей-то невидимой тени.

Так спокойно здесь, так уютно,

Шепчет даже листва о тепле и уюте,

И не верится абсолютно,

Что все эти тени - погибшие люди.

Когда разразилась война подразделения немецкой армии захватили городок Тикочин и заперли еврейских и польских мужчин на местной церкви на три дня без еды и питья. Одновременно с этим солдаты обошли все дома в местечке, грабя все, что подвернется под руку. Спустя месяц, согласно пакту Молотова-Риббентропа, местечко перешло под власть Советского Союза. Более года евреи Тикочина жили в относительном спокойствии под защитой советской власти. Некоторые даже занимали высокие посты в органах местной власти. 22 июня 1941 года советские войска отступили из местечка, поскольку началась операция "Барбаросса" ־ внезапное нападение Германии на Советский Союз. В конце июня 1941 года немцы вошли в Тикочин. В течение двух месяцев после этого немцы заставляли поляков рыть глубокие траншеи на окраине местечка, в лесу Лопухово, назначение которых было неизвестно. 24 августа 1941 года всем евреям местечка, кроме больных и нвалидов, было приказано на следующий день в 6 часов утра явиться на площадь. Наутро все евреи, тепло одетые и готовые отправиться в путь, собрались на площади. В семь часов появились грузовики гестапо. Немцы выстроили всех в колонну по четыре человека по росту, женщины, дети и старики с одной стороны, мужчины ־ с дрзтой. Их привели в лес Лопухово, стегая по дороге кнутами, при этом все были обязаны петь.

В лесу всех расстреляли из пулеметов и сбросили в заранее подготовленные траншеи. В этот день было уничтожено более 1.400 евреев общины Тикочина. На следующий день немцы обошли все дома в местечке и вывели женщин, детей и стариков, которые там оставались. Набралось еще 700 человек, которые разделили участь тех, кто был убит накануне.

Так была уничтожена древнейшая обпщна Тикочина. Около ста пятидесяти евреев из Тикочина сумели убежать. Большинство из них были убиты позднее, во время бегства. Тех, кто был пойман в окрестностях Тикочина, отвели к третьей траншее в лесу Лопухово. К концу войны из общины Тиктина осталось в живых всего лишь несколько человек.

На этой грустной ноте я и закончу свое повествование о моей "масе ле полин". Все инфо с сайта Яд Вашем.

Все посты по теме:

Моя "маса ле полин". Анонс

Моя "маса ле полин". День первый. Новое еврейское кладбище в Кракове

Моя "маса ле полин". День первый. Две синагоги в Казимеже (Краков)

Моя "маса ле полин". День второй. Освенцим I и история любви

Моя "маса ле полин". День второй. Освенцим - II (Биркенау)

Моя "маса ле полин". День третий. Раковицкое кладбище в Кракове

Моя "маса ле полин". День третий. Старый город в Кракове

Моя "маса ле полин". День четвертый. Люблин и еще кое-что

Моя "маса ле полин". День четвертый. Майданек

Моя "маса ле полин". День пятый. Треблинка. Билет в один конец

Моя "маса ле полин". День шестой. Варшава. Обязательная программа

Моя "маса ле полин". День шестой. Варшава. Произвольная программа

Моя "маса ле полин". День шестой. Варшава. Дом, который построил...

Моя "маса ле полин". День шестой. Вечер фольклора

ММоя "маса ле полин". День седьмой. Тикочин, город в котором 500 лет жили евреи


Отправить публикацию друзьям в WhatsApp

1

Их расстреляли на рассвете,
Когда вокруг белела мгла.
Там были женщины и дети
И эта девочка была.

Сперва велели всем раздеться,
Потом ко рву всем стать спиной,
Но вдруг раздался голос детский.
Наивный, тихий и живой:

«Чулочки тоже снять мне дядя?» –
Не упрекая, не грозя
Смотрели, словно в душу глядя
Трехлетней девочки глаза.

«Чулочки тоже!»
Но смятением на миг эсэсовец объят.
Рука сама собой в мгновенье
Вдруг опускает автомат.

Он словно скован взглядом синим,
Проснулась в ужасе душа.
Нет! Он застрелить ее не может,
Но дал он очередь спеша.

Упала девочка в чулочках.
Снять не успела, не смогла.
Солдат, солдат! Что если б дочка
Твоя вот так же здесь легла?

И это маленькое сердце
Пробито пулею твоей!
Ты – Человек, не просто немец!
Но ты ведь зверь среди людей!

… Шагал эсэсовец угрюмо
К заре, не поднимая глаз.
Впервые может эта дума
В мозгу отравленном зажглась.

И всюду взгляд светился синий,
И всюду слышалось опять
И не забудется поныне:
«Чулочки, дядя, тоже снять?»

 Муса Джалиль