תוצאת תמונה עבור ‪писатели карикатура‬‏

Имя Елены Михалковой мне уже давно знакомо, читала всего одну ее книгу и теперь намереваюсь восполнить пробелы
Благодаря Фейсбуку появилась уникальная возможность общаться напрямую с интересными людьми - теми, кто открывает свои страницы для желающих и не прочь участвовать в диалогах.
Например, мне очень нравится Карина Кокрелл, и я раньше не будучи знакомой с ней совсем, заказала сейчас ее книжки в нашем книжном, скоро пришлют.
Сегодня, буквально, час назад, мы с хайфскими блоггерами обсуждали удобную дату для встречи с писателем Яковом Шехтером у нас в Исрадоне. И буквально не прошло и часа, как на ФБ, куда я заглядываю в свободную от вызовов минутку, вдруг я вижу такой текст от Елены Михалковой, с которой повторяю - не в друзьях и никогда не видела ее на ФБ

Даже страшновато стало от всевидящего Цукербергова ока.
Но текст уморительный - делюсь!!!!
 

Как-то раз меня пригласили в московскую библиотеку на встречу детских писателей. Один из них должен был читать свои произведения. А я, надо сказать, неравнодушна к детским писателям. Они в большинстве своем циничные выродки, я таких люблю. Вот и пошла.

И ведь не то чтобы я была совсем отсталая женщина. Феллини обсудить могу, Тальятелле. Но в библиотеке дыхание культуры заставляло ощутить себя немытым питекантропом, ковыряющим в зубах чужим ребром.

Во-первых, фотографии. Библиотека проводила выставку известного фотохудожника на тему "Моя святая Русь". Полсотни снимков, каждый размером с окно.
Там было всё: золотые купола, белые церквушки, беззубые старушки с умильными морщинистыми лицами, могучие казаки в шароварах, девицы в ромашковых венках, волоокие буренки, пшеничные колосья, обязательная капля росы на траве, в которой сверкает солнечный луч, – в общем, весь тот разлюлималинистый трэш, которым заваливают фотостоки сотни владельцев кэнонов и никонов, не ведающих стыда.

Во-вторых, стихи.
Художник умел не только фотоаппаратом. Он ещё знал за поэзию. Каждый снимок сопровождался двустишием. Например, под фотографией зимней речки было написано:

О родина! Ты вся во льду! И я в бреду к тебе иду,
И блики ласково сияют, и прямо в сердце проникают.

А под морщинистой старушкой –

С годами мудрость накопила, в душе сокровища любви.
И пусть бедны ее ладони, ты не стесняясь обними.

У меня в принципе нервная система как у хомяка. Или этих, которые от стресса всю шерсть сбрасывают и копытами делают брык вверх. Шиншиллы. С возрастом еще как-то устаканилось, всё-таки трехразовое кормление – великая вещь. А тогда ещё остро на все реагировала, особенно если в непосредственной близости берёзы и старушки мироточат.
В общем, я себя там чувствовала как пациент инквизиции на процедуре экзорцизма. И единственный луч надежды светил мне во всей этой сусальности – повесть детского писателя, которую автор вот-вот должен был начать читать вслух.
Тут нас как раз и созвали. Рассадили кружочком. В центр вышел красивый мужчина при галстуке. Все притихли.
– Сегодня, – говорит мужчина, – я почитаю вам свой новый роман. Он носит религиозно-сексуальный характер. Экспериментальная проза.

Я в этот момент что-то сказала. Ну то есть как сказала… звук издала. Это был такой очень концентрированный звук. Как если бы Эдмону Дантесу объявили, что ближайшие двадцать лет он проведет в тюрьме, его отец умрет от голода, а его возлюбленная выйдет замуж за конченого урода, и у него не будет детей, а ещё его сбросят в море, но не поплавать, а в мешке для трупов, – так вот, если утрамбовать всё то, что сказал бы по этому поводу Эдмон Дантес, в одно надрывное кряканье, то как раз получился бы этот звук.
Дело в том, что я человек довольно старомодных убеждений. Местами прямо-таки пуританских. Поймите меня правильно: если бы Фельтону миледи станцевала тверк, он бы тоже не обрадовался, хотя казалось бы. Я не люблю, когда мне вслух читают романы религиозно-сексуального характера.
– Иннокентий предавался своей страсти, елозя по ноге избранницы, – с выражением произнёс чтец. – Няня смеялась, краснела, отталкивала Иннокентия, но порочный младенец не отступал. Либидо его, уже вполне мужское, требовало удовлетворения.

Брык.

Следующие двадцать минут я провела в каталептическом ступоре. Изредка из внешнего мира сквозь заслон пробивались фразы «её мраморные ляжки отняли у него дар речи» и «он взялся бестрепетной рукой». У окружавших меня людей лица были до того безмятежные, как будто в их домашней азбуке на букву К был нарисован куннилингус, а на Л – лубрикант.

Нет, я хочу, чтобы вы это представили.
Библиотека. Люстры. Шторы. Развязные гомосексуалисты заманивают Иннокентия в тенеты запретной любви. Студентки беспорядочно спариваются с преподавателями. А вокруг со стен колосится родина. Слезятся старушки. Посмеиваются казаки. Целомудренно сверкает роса.
И блики ласково сияют, и прямо в сердце проникают.

К тому моменту, когда чтец закончил первые три главы, я ощущала себя монашкой в логове демонстративных бэдээсэмщиков. В перерыве я выбралась из зала, пошатываясь и бормоча «Фрикции, фрикции! Лямур де труа!» и мимо казаков и девственниц (тьфу, черт; девиц! девиц!) добралась до выхода.
– Ты лошадка? – спросила кроткая старушка-гардеробщица.
Тут я озверела.
– Нет, – говорю, – не лошадка! Конь, блин, Екатерины Великой.
Гардеробщица, видимо, встречала в храме просвещения и не таких дебилов.
– Была шапка? – терпеливо повторила она.
Я покраснела, схватила шапку и выскочила на улицу.
По улице шла компания крепко подвыпивших людей. Они не употребляли слов "дефлорация" и "адюльтер", а употребляли другие, гораздо более простые слова, в том числе даже и односложные. Некоторое время я шла за ними, наслаждаясь звучанием знакомой с детства речи. Потом вспомнила про шапку, лошадь и гардеробщицу и заржала так, что распугала всех алкашей.

Меня тут спросили, отчего я ничего не скажу о Дне Писателя.
Ну, собственно, вот.

Елена Михалкова.

Правда что ли, День писателя?  Ну, за тогда за блоггеров, журналистов и писателей, лехаим!

 


Отправить публикацию друзьям в WhatsApp

2

***

Я честно плачу налоги и булки люблю с корицей.

Я блоггер. Я просто блоггер. Мне только слегка за тридцать.

Чураясь попсы и швали, из слов мастерю дреколье;

скрываюсь от всех в подвале. А кажется, что в подполье.

Мой Янус устал от ликов, сумбурно и зло зачатых

на кладбище черных ников и в смраде горячих чатов.

Я - Невский. Аттила. Кромвель. Фанатик великой цели.

Я всё, что угодно, кроме того, что на самом деле.



Как гризли, торчу в берлоге, гоняя по жилам порох.

Я блоггер. Я просто блоггер. Мне только чуть-чуть за сорок.

Завяли в убогой вазе цветы от тоски и дыма.

На свете так много грязи, что нет ничего помимо.

Я выжил на судне Ноя меж тварей немногих прочих.

Уже не слежу давно я за сменою дня и ночи.

Я в гневе, в интриге, в раже. Дискуссия - та же драка...

А всюду - натуры вражьи и мыслят они инако.



Не пыжусь я и не тужусь с подбором словес и строчек.

Я - ужас. Точнее - Ужжосссс, летящий на крыльях ночи.

Особого я покроя, не робкого я десятка:

несу в этот мир добро я - опасное, как взрывчатка.

Меня охраняют боги от смерти, войны, торнадо...

Я блоггер. Всего лишь блоггер. Я старше, чем это надо.

Но всё же - как прежде, пылкий почётный подземный житель.

Я вечен, как джинн в бутылке.

Закрытой ее держите. 



(с) Александр Габриэль 

Нона, Вы будете смеяться, но за 10 минут до того, как я открыл Ваш пост жена прочла мне именно этот кусочек из Михалковкого блога. Она нам очень нравится, и мы читаем ее все подряд, хотя не все книжки у нее одинаково хороши. Я бы посоветовал авантюрные повести "Алмазный эндшпиль" и "Иллюзия игры", а из детективов  - "Танцы марионеток" и "Нежные листья, ядовитые корни". 

я читала Алмазный Эндшпиль. Абсолютно ничего не помню по содержанию книги, но помню, что осталось очень хорошее впечатление! Вот загадки памяти.Об этом надо отдельно написать - у нас такая публика, что это становится актуальным.
кстати, Off top - наш блог совсем скоро может загнуться, если мы не будем контент давать. Невозможно долго существовать на одних рекламных постах, как бы качественно они ни были написаны.