Обещала я давным-давно Сантане, что напишу про русское кладбище в Сан-Франциско, но как-то оно лежало вне моих маршрутов. Дело в том, что в городе ни одного кладбища нет. Зато чуть южнее городской границы раскинулся целый город мертвых, почти как в Древнем Египте. Километры кладбищ идут одно за другим: муниципальные, на которых лежат все вперемешку, католические разных приходов, японское кладбище с огромными каменными памятниками-башнями, китайские кладбища, где в день поминовения усопших жгут специальные бумажные деньги, чтобы предкам было на что погулять в загробном мире, два еврейских кладбища, для верующих евреев и для не очень верующих, и много других. Так что на кладбище надо специально ехать.

Горная дорога, по которой я вела прокатную машину, была потрясающего качества: без едной видимой заплаты, без единого ухаба, луж на ней, наверное, вообще никогда не бывает. Все повороты были рассчитаны на то, чтобы тебя нежно прижало к стороне шоссе подальше от обрыва. Слева внизу текла маленькая горная речка, знаменитая Рио Гранде, которая ниже в своем течении надолго становится естественной границей между Соединенными Штатами и Мексикой.

Из радиоприемника доносится: Сакраменто – 102 градуса, Сан Хосе- 95, Сан Франциско – 82, у тихоокеанского побережья - 68, местами туман.

Внутри Музея стекла в Такоме, штат Вашингтон, не разрешают фотографировать. Только в мастерских при музее и в музейном магазине. Но, с другой стороны, и работ Дейла Чихули внутри тоже не обнаружилось, зато снаружи –сколько угодно.

Заметка блоггера Promokasha про пост, и как его называть навела меня размышления о том, что же мы делаем с русским языком. Годы жизни в англоязычной среде привили мне упорное желание пользоваться только одним языком одновременно. Может, потому, что вокруг меня так много примеров того, как английский язык проникает в разговорный русский и порождает немыслимых лингвистических чудовищ.

Раз-другой в году мы с моей подругой бросаем все и едем куда глаза глядят. Так в конце мая мы попали в город Сиэтл. Место это удивительно тем, что «горы и воды», окружающая город природа, настолько впечатляет, что сам город отходит на второй план. Горизонт открыт, видно горные вершины, гладь воды, зеленые острова в воде, и как-то не сразу понимаешь, что ты же в большом городе, а не в походе с рюкзаком.

Те, кто смотрели двухсезонный сериал «Рим», помнят прекрасную заставку к нему: стены древнего города, на них, как всегда на стенах бывает, рисунки и надписи – граффити. Но вот они оживают на стенах, превращаются в мультипликацию, и город оживает, и начинается история...

В обоих отчетах о путешествиях в СФ, публиковавшихся в Ботинке (can в 2008 году и perahly в 2009), фигурировало странное здание, которое называется Дворец Изящных Искусств. Если у читателей Ботинка не было бы других, более насущных забот, они могли бы спросить, а что делают эти псевдоантичные развалины в городе с очень коротенькой историей? И почему они такого горчичного, а совершенно не мраморного цвета? И вообще, колонны, колонны, а где же само здание?

В городе зацвела сакура, значит, весна в самом разгаре.

В прошлую субботу в Сан Франциско пестрым и шумным парадом закончилось двухнедельное празднование китайского Нового Года. За право пройти по центральной улице города в составе парада весь год боролись десятки организаций, не обязательно китайских, танцующий дракон команды местных пожарников, например, имел в этом году большой успех.

Я живу в Сан Франциско уже очень давно, прижилась здесь и моя жизнь синхронизировалась с жизнью города. Салют на День Независимости и салют на Новый Год, неделя открытых студий художников с сентябре, карнавал в июне (почему в июне, а не тогда, когда у всех остальных людей карнавал – не спрашивайте, не знаю) и мрачноватый готический карнавал в канун Дня Всех Святых, парад гомосексуалистов в последние выходные июня, забег на 12км в мае, марафон в августе и, конечно, все уличные ярмарки, все до единой.

Только вчера еще было то , что тут называют зимой: сыро, серо, промозгло. Диктор по радио твердит, что надо бы еще дождичка, а то опять будет засушливый год, и мы все перестанем поливать газоны, мыть машины и воду в унитазах будем спускать через раз. А дождь идет себе и идет.

Сан Франциско – город деревянный. Так уж получилось. Когда в 60-х годах ХIХ века после множества судебных процессов, разборок со стрельбок и просто драк установились владельцы земельных участков в городе и округе, город начали застраивать жильем. Жадность и перенаселение заставили застройщиков поделить землю на совсем уж крошечные клочки, обычно 25 футов (около 8 метров) в ширину и 100 футов в глубину. Строить на таких участках пришлось с выдумкой.

Хочу вопрос задать читателям Ботинка. Начну издалека.
Когда я была в Японии, то, конечно, повидала многое, и многое запомнилось. Вид с горы Фудзи на океан. Храмы. Бумажные записки с пожеланиями верующих полощутся на ветру. Толпы на улицах вечером в пятницу, когда выходят из баров группки коллег, пивших там после работы, и как они все церемонно кланяются друг другу на прощание. Пьяные в метро по тем же пятницам, и как они из последних сил держатся прямо и прилично. Отдельные фигуры в кимоно и гета, семенящие среди одетых по-западному прохожих.

Господа, может ли кто-нибудь поделиться информацией об этом фонтане? Кто его сделал? Когда? Почему в нем, наравне с иерусалимскими львами фигурируют совершенно не иерусалимские голуби? Я набрела на него случайно, прогуливаясь из Рехавьи в Немецкое Подворье. То ли его раньше там не было, то ли я его по рассеянности не замечала, но он там красиво стоит. Хотелось бы знать, чья это работа.