Ангелы и демоны Нижинского в представлении Готье

Крылышкуя золотописьмом

Тончайших жил…

Именно эти строки Хлебникова пришли на ум, едва только раздалось “нервное трепетание рук и тел танцовщиков”, золотописующих блистательную, неровную и невероятно трагичную жизнь великого танцора Нижинского в прочтении Эрика Готье, поставившего знаменитый балет Марко Гёке. Весь, как натянутая струна Эоловой арфы, вибрирующей от малейшего дуновения ветерка, от легчайшего движения воздуха, танцор, исполняющий Нижинского рисует и феерический талант легендарного танцовщика и его безумие..  

Выпускник Нижинский изумил всех: юному артисту едва 15 лет и предстоит провести в школе еще два года. Тем более приятно видеть такие исключительные данные. Лёгкость и элевация [высокий прыжок] , вместе с замечательно плавными и красивыми движениями — поразительны. Остаётся пожелать, чтобы 15-летний артист не остался вундеркиндом, а продолжал совершенствоваться. За способность к высоким прыжкам и длительной элевации его назвали человеком-птицей

 

Для понимания этой  работы Готье, следует, среди прочего, вспомнить и  историю появления балета «Послеполуденный отдых фавна», увидевшего сцену в 1912 г  в парижском театре Шатле. Особенностью хореографии Нижинского был разрыв с классической традицией. Он предложил новое видение танца, построенное на фронтальных и профильных позах, заимствованных у фигур древнегреческой вазописи, которыми Нижинский вдохновился во время своего визита в Грецию.  Персонажи в костюмах Бакста выстраивались на сцене так, что создавалось впечатление, будто это древнегреческий фриз. Нимфы, одетые в длинные туники из белого муслина, танцевали босиком, с подкрашенными красной краской пальцами ног. Вспомните, что на дворе 1912-й. Что до Нижинского, то костюм и грим скандализировали публику.  Грим был призван показать животное начало фавна. На артисте  было трико кремового цвета с разбросанными темно-коричневыми пятнами. Впервые мужчина появлялся на сцене столь откровенно обнаженным: никаких кафтанов, камзолов или штанов. Трико дополняли лишь маленький хвостик, виноградная лоза, обхватывавшая талию, да плетеная шапочка золотистых волос с двумя золотыми рожками.

Гастон Кальмет, редактор и владелец газеты «Le Figaro», снял из набора статью симпатизирующего Русскому балету критика и заменил её собственным текстом, где резко осудил «Фавна»: «Это не изящная эклога и не глубокое произведение. Мы имели неподходящего фавна с отвратительными движениями эротической животности и с жестами тяжкого бесстыдства. Вот и всё. И справедливые свистки встретили слишком выразительную пантомиму этого тела плохо сложенного животного, отвратительного de face и ещё более отвратительного в профиль»

Однако парижские артистические круги восприняли балет совершенно в ином свете. В газете «Le matin» вышла статья Огюста Родена, побывавшего и на генеральной репетиции, и на премьере, восхваляющая талант Нижинского:«Нет больше никаких танцев, никаких прыжков, ничего, кроме положений и жестов полуосознанной животности: он распростирается, облокачивается, идёт скорченный, выпрямляется,  движется вперед, отступает движениями то медленными, то резкими, нервными, угловатыми; его взгляд следит, его руки напрягаются, кисть широко раскрывается, пальцы сжимаются один против другого, голова поворачивается, с вожделением измеренной неуклюжести, которую можно считать единственной. Согласование между мимикой и пластикой совершенное, всё тело выражает то, чего требует разум: у него красота фрески и античной статуи; он идеальная модель, с которой хочется рисовать и лепить”

 

А вот что пишут о балете «Нижинский» Марко Гёке в исполнении компании «Gauthier Dance», коллектива, основанного канадским хореографом Эриком Готье всего 10 лет назад: «Исполнять хореографию Марко Гёке – все равно, что учить китайский. С ним приходится все время преодолевать собственные границы. Тебя держат на самом пределе» — так отзываются об одном из самых востребованных хореографов современности. Его работы незабываемы, в них присутствует индивидуальная узнаваемая атмосфера — мистическая, волшебная, иногда абсурдная. Язык его хореографии тоже уникален: Гёке концентрируется на движениях тела, рук и кистей, с нервными вывертами, трепещущими, волнообразными и дрожащими движениями. Он  творит в манере причудливой и новаторской. Гёке — мистик современного балета, достигающий в своей хореографии глубины философских притч. Благодаря его спектаклям осознают, насколько безграничны возможности танца тогда, когда за каждым движением стоит мысль, уникальный хореографический язык в сочетании с невероятной пластикой. Он взвинчивает публику – в том числе, и в «Нижинском», показывая, насколько тесно связаны искусство и безумие».

 

И действительно, движения танцоров  напоминают трепещущего эльфа, или прозрачные крылышки стрекозы,зависшей над водной гладью в полуденный летний зной. Движения нервны, рваны, трепетны.  Тренированные тела танцоров рельефны и красиво очерчены, как на пресловутых краснофигурных вазах, вдохновивших Нижинского столетие назад.  И эти “нервные выверты, трепещущие, волнообразные и дрожащие движения” передают то трепыхание мотылька, то судороги душевнобольного в крепких руках санитаров. Мотылек столь же хрупок, как и невероятный талант посланный Богом некоторым своим избранникам. Сломить и сломать его очень просто. Нижинского называли восьмым чудом света. Ослепительный блеск его звезды сиял недолго.

Фотографии представлены пресс-службой компании «Gauthier Dance»

***
А полностью стихотворение Велимира Хлебникова, написанное на рубеже 1908-1909 гг звучит так

Крылышкуя золотописьмом

Тончайших жил

Кузнечик в кузов пуза уложил

Прибрежных много трав и вер.

«Пинь, пинь, пинь!» — тарарахнул зинзивер.

О, лебедиво!

О, озари!

И в этих строках нет никакой абракадабры — ибо  Зинзивер — народное назв. большой синицы, которую также именуют “ кузнечиком” . Однако в начале стихотворения. речь идет о кузнечике-насекомом, хищнике, питающемся и «травами» и «верами», то есть представителями различных видов фауны (см. в поэме 195 сближение «вер» и «видов»).

 

Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий